Страница 151 из 165
Со мной Филдз обошелся по-божески. Отшельник по натуре, легкомысленный, напыщенный, насмешник-философ, приходящий в ужас при возникновении сколь-либо серьезных проблем. Конечно, мне не понравилась подобная характеристика, но, полагаю, мне пришлось бы признать себя виновным по всем пунктам. Филдз точно указал на мою чрезмерную сладострастность, мое нежелание гибнуть за идею, мою терпимость к недостаткам окружающих. При этом писал он обо мне без злобы, не относил ни к дуракам, ни к злодеям, в исходил из того, что я из себя ничего не представляю. Что ж, да будет так.
Одни лишь растиражированные Филдзом сплетни о его коллегах по комитету вызвали бы интерес к его книге лишь в узком научном мирке, да и я не уделил бы ей столько места. Главным в его эссе было «Новейшее откровение» — анализ Ворнана Девятнадцатого. Беспорядочный, путаный, высокопарный, пугающий, он доносил до читателя обаяние и магическую силу, исходящие от Ворнана, что, собственно, и определило бешеный успех книги Филдза.
Лишь несколько абзацев уделил он главному вопросу — мошенник ли Ворнан или пришелец из будущего. За проведенные с ним шесть месяцев Филдз неоднократно менял свои взгляды на эту проблему. Вот и сейчас он ушел от однозначного вывода, написав, что Ворнан, скорее всего, не шарлатан, но для нас будет хорошим уроком, если он все-таки окажется таковым, а вообще это не имеет ни малейшего значения. Главное — не сама личность Ворнана, но эффект от его появления г 1999 году. В этом я склонен согласиться с Филдзом. Мошенник или нет, он встряхнул человечество и изменил наш мир, даже если и прибыл к нам не на машине времени.
Короче, Филдзу хватило десятка двусмысленных предложений, чтобы покончить с этим вопросом и перейти к толкованию роли Ворнана в современном обществе. А с этим, по Филдзу, двух мнений быть не могло. Ворнан — бог. Небожитель и пророк, слитые воедино. Отсюда и всемогущество, и необходимость самому доносить до масс свои идеи, дабы с ним отождествляли свои, еще неопределенные, не осознанные до конца идеи миллионы тех, кто не может найти себя в этом жестоком, жестоком, жестоком мире. Он — бог нашего времени, мечущий не молнии, но электроразряды, источником которых могут быть, а могут и не быть, вживленные в его тело конденсаторы. Бог, подобно Зевсу, увлекающий в свою кровать смертных. Бог-бунтарь. Лживый, уклончивый, потакающий своим желаниям бог, ничего не предлагающий, но многое требующий. Вы должны понимать, что, излагая рассуждения Филдза, я даю лишь их суть, освобожденную от словесных наносов, с которой я полностью согласен. Филдз, несомненно, уловил, каким мы увидели Ворнана.
Однако впрямую Филдз нигде не указывал на божественное происхождение Ворнана, как, собственно, и не утверждал, что тот действительно прибыл из будущего. Филдза ни в коей мере не волновало, путешествовал ли Ворнан во времени или нет, и уж конечно, он не видел в Ворнане ничего сверхестественного. Говорил он о другом, и в этом я полностью на его стороне. Главная мысль его книги заключалась в следующем: МЫ САМИ СДЕЛАЛИ ИЗ ВОРНАНА БОГА. Нам требовался идол, призванный помочь переступить порог нового тысячелетия, ибо старых богов мы отринули. И своим появлением Ворнан удовлетворил нашу насущную потребность. Филдз анализировал человечество, а не оценивал Ворнана.
Но человечество в большинстве своем не могло осознать столь тонкого отличия. Перед ним выложили книгу, в которой говорилось, что Ворнан — бог! Оговорки, выдумки, профессорское многословие отметалось с ходу. В книге видели официальное признание божественного статуса Ворнана! Слишком легко видоизменить утверждение «он — бог» на «Он — Бог». Так и «Новейшее откровение» вошло в разряд святых книг. Разве в ней черным по белому, печатными буквами, было написано о святости Ворнана? Да кто мог посметь игнорировать эту истину?
Далее последовало естественное продолжение. Маленькую красную книжицу перевели на все языки планеты, ибо она объясняла, чем вызвано всеобщее поклонение Ворнану. Верующие получили еще один талисман, а Мортон Филдз стал апостолом Павлом новой религии. И, хотя более он никогда не встречался с Ворнаном и не принимал ни малейшего участия в движении, которому, сам того не желая, помог окончательно оформиться, Филдз, похоже, обеспечил себе место в истории, среди святых новой церкви, жизнеописание которых еще предстояло написать.
Прочитав экземпляр, присланный мне Филдзом, я, разумеется, и представить себе не мог, какое воздействие окажет эта книга. Прочел я ее быстро, с чувством брезгливости, которое испытываешь, вывернув валун на берегу моря и обнаружив под ним извивающихся белых червей. Затем засунул ее в дальний ящик и думать о ней забыл. Конечно, ненадолго, поскольку пришлось признавать, что книга эта не обречена на забвение. В назначенный день я прибыл в космопорт Сан-Франциско, чтобы встретить возвращающегося с Луны Ворнана. Как обычно, были приняты все необходимые меры безопасности. И пока толпа бесновалась, приветствуя серые облака красными библиями, Ворнан, приземлившийся на другой ракете на периферии космопорта, уже спустился в подземный тоннель.
Он крепко пожал мне руку.
— Лео, напрасно вы не составили нам компанию. Все было чудесно. Этот курорт на Луне — триумф вашего века. Что вы делали все это время?
— Читал, Ворнан. Отдыхал. Работал.
— Добились хороших результатов?
— Если откровенно, то никаких.
Выглядел он прекрасно, всем довольный, хорошо отдохнувший. Как обычно, уверенный в себе. Часть окружавшего его сияния передалось и Эстер, стоявшей позади Ворнана, всем своим видом показывающей, что этот мужчина принадлежит ей. Отстраненная, невзрачная, эфемерная Эстер, которую я помнил, исчезла. Ей на смену пришла страстная, чувственная женщина, наконец открывшая для себя радости жизни. Не знаю, как удалось Ворнану сотворить это чудо, но преображение Эстер, пожалуй, стало его самым значительным достижением. Перемены в Эстер впечатляли. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась мне одними глазами. Элен Макилуэйн, наоборот, осунулась и постарела. Волосы ее висели патлами, она ссутулилась, ссохлась. Впервые Элен выглядела на свой возраст. Потом я выяснил, что мучило ее: она уступила Эстер, ибо ранее Ворнан приходил за утешением к вей, а на Луне эта роль перешла к ее коллеге по комитету, которую она и не считала за соперницу. Не выдержал напряжения и Хейман. Его тевтонская тяжеловесность, которую я так не любил в нем, исчезла. Он говорил мало, едва поздоровался со мной, не пытался включиться в разговор. Он напомнил мне Ллойда Колффа в его последние недели. Похоже, длительное общение с Ворнаном таило в себе опасность. Даже Крейлик, как мне казалось, выкованный из железа, и тот был на пределе. Его рука дрожала, когда он протянул ее мне, пальцы разъехались в стороны, и с большим трудом ему удавалось удерживать их вместе.
Со стороны могло показаться, что воссоединение наше прошло на редкость мирно. Никто ни на что не жаловался, не упоминалась и книга Филдза. В центр Сан-Франциско мы ехали в сопровождении кортежа мотоциклистов под приветственные крики горожан, запрудивших тротуары, иногда даже перегораживающих мостовую. То есть встречали нас, как самых высоких гостей.
И мы вновь продолжили ознакомительное турне.
Ворнан уже объездил Соединенные Штаты вдоль и поперек, а потому путь наш теперь лежал за рубеж. Теоретически федеральная администрация снимала с себя всякую ответственность, едва Ворнан пересекал границу. Мы же не сопровождали его в первые дни пребывания в двадцатом столетии, когда он осматривал (и устраивал беспорядки) столицы европейских государств. Нам следовало перепоручить Ворнана правительствам тех стран, куда лежал его путь. Но в жизни все обстояло иначе. Сэнди Крейлик так долго обеспечивал безопасность Ворнана при постоянных переездах с места на место, что второго такого специалиста просто не было. Да и нас, Эстер, Элен, Хеймана и меня, привыкли видеть в свите Ворнана. Я не возражал. Ибо поехал бы хоть на край света, лишь бы не возвращаться к работе.