Страница 22 из 34
В это время состав подошел к станции. Скоков поднялся с сиденья и приблизился к дверям вагона. Когда они распахнулись, Валентин шагнул на платформу и засек боковым зрением, что «доминошник» и его спутник выскочили следом за ним. Скоков, не оборачиваясь, дошел до эскалатора и стал подниматься. Лишь в самом конце движения он повернул голову. Находившаяся в вагоне парочка поднималась следом.
Он вышел из метро на углу Невского и Садовой и не спеша побрел вдоль Гостиного Двора по направлению к Думе. Напротив центрального входа в универмаг, где перед Новым годом красовалась памятная ему ель, он остановился на автобусной остановке, достал сигарету и закурил. Его преследователи замерли метрах в тридцати и тоже защелкали зажигалками.
Скоков, докурив первую сигарету, тут же прикурил следующую, соображая, как ему поступить дальше. Сомнения по поводу случайности этой встречи полностью отпали. Первоначально возникло желание от всего отказаться и тут же вернуться домой, но разработанный план, а главное полученный за предстоящую работу аванс в две тысячи долларов, удержали его от поспешного бегства. «Ведь японскую стиральную машину с Надей присмотрели, что же теперь: все коту под хвост? – сокрушался он. – Может, рискнуть в последний раз? Главное, от „хвоста" избавиться и быстро все провернуть, пока они тревогу не сыграли…» Он еще раз окинул взглядом стоявших на прежнем месте шпиков и бросил под ноги окурок. «А, была не была!» – решил он и направился к подземному переходу рядом с Думой.
Спустившись на станцию метрополитена, он, как и предполагал, увидел на контроле милиционера в форменной одежде, трепавшегося с молоденькой контролершей и наблюдавшего за порядком перед скорым закрытием станции.
Скоков прошел через турникет к эскалатору, но около него задержался, а затем, выдержав небольшую паузу, резко развернулся. Именно в этот момент его преследователи приблизились к контролю. Скоков стремительно подбежал к милиционеру и, тыча в них пальцем, быстро запричитал:
– Товарищ сержант, задержите вот этих двоих и документы у них проверьте. Они меня уже час преследуют, наверняка ограбить хотят.
От неожиданности наблюдатели замерли и с удивлением смотрели на Террориста. Сержант внял настойчивым просьбам жертвы, взял под козырек и попросил их предъявить документы.
Тонкий психологический расчет Скокова с блеском оправдался. Его присутствие мешало оперативникам вытащить служебные удостоверения, а других документов, к счастью для Валентина, у них с собой не было, что было грубейшим нарушением в их работе и грозило обоим серьезными неприятностями. Осознав это, они принялись возмущаться, требуя от сержанта объяснений, но тот оставался непреклонным. Стоявший рядом с ним Скоков, чтобы ускорить развязку, добавил масла в огонь.
– Мне кажется, я их фотографии по телевизору видел, – зашептал он на ухо милиционеру. – Их за тяжкие преступления ищут, так что, товарищ сержант, у вас есть шанс отличиться.
Глаза милиционера засветились от радости, и он, не слушая возражений, потребовал, чтобы задержанные проследовали в пикет. Во избежание расшифровки и последующего за этим скандала тем ничего не оставалось, как покориться стражу порядка.
Убедившись, что вся группа движется в правильном направлении, Скоков стремглав бросился к эскалатору и, не оглядываясь, понесся вниз.
ГЛАВА 12
В четыре часа утра Валентин Скоков позвонил жене из автомата.
– Ты еще одна? – сразу поинтересовался он.
– А с кем я должна быть? – удивилась Надежда. – Дети спят, я тебя дожидаюсь.
– Тогда выслушай меня и сделай, как я скажу. Телефон наш наверняка прослушивается, поэтому лишние вопросы не задавай, – предупредил Валентин и дал ей первые указания.
После краткого разговора с мужем Надежда вышла на улицу и обошла дом, а затем, извинившись, разбудила соседку по площадке и в ожидании звонка заняла место у ее аппарата. Через двадцать минут Скоков перезвонил.
– Сходила, – доложила ему жена. – Рядом с парадной стоят две подозрительные машины. Одна – иномарка темного цвета, вторая – зеленые «Жигули». В иномарке парочка, как бы тебе объяснить… – Надежда запнулась, подыскивая подходящее слово. – В общем, сексом занимается. Во второй три мужика музыку слушают. Они за мной очень внимательно следили.
– Это меня дожидаются, – без колебаний определил Валентин. – Надя, видимо, мне на некоторое время придется уехать.
– Куда? – растерянно спросила Надежда.
– Я еще не решил. Так будет лучше для вас, – объяснил он. – Наверняка сегодня в квартиру милиция нагрянет, так что будь к этому готова.
– Ой! – от неожиданности воскликнула Надежда. – Меня же не будет, я ведь собиралась родителей навестить.
– Не переживай, они тебя дождутся, – успокоил ее Скоков. – Я же предупреждал, что работа очень опасная. Милиции скажешь, что в последний раз видела меня вчера вечером. Куда ушел, не знаешь.
– Валя, признайся, что ты натворил?! – закричала Надежда в трубку, не обращая внимания на соседку. – Я ведь теперь не усну.
– Наденька, родная, я ни о чем не жалею. А поступил так ради тебя и детей, что бы Ленка в институте училась.
– Лучше сам сдайся и повинись, меньше дадут, – заголосила она.
– Сейчас не могу. Прошу тебя, успокойся и помоги мне. – Скоков попросил ее связаться с братом и объяснить ситуацию. – Скажи ему, чтобы он к девяти утра в столовую, где мы с ним встречались, остальное привез и сумку со сменой белья.
Однако Надежда продолжала голосить в трубку:
– А о нас ты подумал? Что теперь люди скажут?
– Я только о вас и думаю. И о людях, кстати, тоже, – не отвлекаясь на причитания жены, продолжал наставлять ее Скоков. – Рано утром собери всю валюту и отвези к своим. Доллары в туалете, в банке из-под краски спрятаны, – напомнил он. – Только из нашего подъезда не выходи, а пройди через чердак к соседнему. Когда все успокоится, купишь стиральную машину, себе на жизнь оставишь, а остальное внесешь за обучение. Пускай на юрфак поступает, хоть законы будет знать, – посоветовал Валентин. – Мастеру моему регулярно звони насчет зарплаты, я Володьке доверенность оставлю.
Поддавшись деловому тону мужа, Надежда слегка успокоилась.
– Как же ты жить собираешься? – с тоской в голосе спросила она.
– Деньги у меня есть, а страна большая. У нас, слава Богу, не Швейцария. О себе сообщу через брата. Если будут пытать, на какие средства все это время жили, скажешь, что на продаже ягод и грибов заработали. Пускай проверяют. Больше я тебе ничего не давал, и вообще ты со мной разводишься, – скороговоркой инструктировал Валентин. – Все поняла?
– Поняла-то поняла, только душа болит. Что же с тобой будет?
– А что будет? Может, к бастующим шахтерам примкну, зарплату вместе с ними начну требовать, а может, в Сочи уеду. Сейчас главное, чтобы Ленка в институт поступила.
– Кто же ее на юрфак возьмет, если у нее отец преступник?
– В этом ты заблуждаешься. Преступником только суд признать может… Все, Наденька, я разговор заканчиваю, а то тут рядом милиционеры подозрительные ходят, – заторопился Валентин. – Я вас очень люблю.
С этими словами Скоков повесил трубку, а из глаз Надежды брызнули слезы.
После длительных уговоров соседки Надежда прекратила стонать, выпила воды и позвонила Володе, передав ему просьбу Скокова.
А в это время ее бездомный супруг шатался без дела по улицам ночного города, коротая время до назначенного на утро свидания. Несколько раз он забегал в подъезды и там согревался около батарей отопления.
За час до контрольного времени он зашел в дом, расположенный напротив столовой, и устроился у окна. Без пяти девять появился Володя и проследовал внутрь заведения. Скоков выждал минут пятнадцать и, не обнаружив за ним «хвоста», покинул наблюдательный пункт и двинулся следом.
Брат сидел за столиком в дальнем углу зала и потягивал кофе. Валентин окликнул его и встал на раздачу.
Дожидаясь своей очереди, он вспомнил изученные им романы о частном сыщике Ниро Вульфе, который, наравне с любовью к орхидеям, имел большое пристрастие к еде, слыл гурманом и держал собственного повара. Даже в лучшие минуты жизни Скоков не мог с собой совладать, когда доходил до подробного описания его трапез. Сейчас же нечто похожее он испытывал, глядя на тарелки с манной кашей. «Хорошо, что в нашей милиции нет подобных талантов. Видимо, кормят их плохо, вот они и не тянут», – с удовлетворением думал он, не отрывая взгляда от пищи.