Королева

– Сегодня мы собрались в этом прекрасном, тихом месте, чтобы соединить сердца двух влюбленных, решивших идти рука об руку по нескончаемой дороге жизни…

– Ты не мог дать ему текст хотя бы за день, а не за минуту до начала церемонии? – недовольно прошептала Стейз.

– Я нигде не мог найти текст, дорогая, – начал оправдываться Лайнт. – Это единственный вариант, который я успел раздобыть.

– Гхм… – Артём придал лицу суровое выражение, и разговоры стихли. – Вступление в брак – это сугубо личный поступок, но для того, чтобы продолжаться долгие годы, их союз должен быть одобрен друзьями и коллегами. В этой связи Дэвид и Элеонора обращаются ко всем вам. Поддерживаете ли вы их решение вступить в брак? – Климов вновь перевел взгляд на Родригез.

Та быстро закивала:

– Да!

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Артём. – Есть ли здесь человек, который знает причину, по которой Дэвид и Элеонора не смогут вступить в законный брак?

– Нет! – радостно выкрикнула Альба.

– Итак… Вы нашли друг друга, узнали и полюбили, и теперь, когда вы стоите рядом и смотрите глаза в глаза, я хочу спросить вас, Элеонора. Согласны ли вы взять в мужья Дэвида?

– Да, – дрогнувшим голосом ответила Стейз. Сглотнула комок в горле и добавила: – Я согласна.

– Согласны ли вы, Дэвид, взять в жены Элеонору?

– Да. Согласен, – кивнул Лайнт.

– Властью данной мне вами, объявляю вас мужем и женой. Поздравьте друг друга. В знак объединения прошу скрепить ваш союз поцелуем.

– Поздравляю! – весело закричала Родригез, когда Лайнт, притянув к себе Элеонору, поцеловал ее.

– Вроде успели, – довольно ухмыльнулся Климов.

В следующую секунду над «куполом» ярко вспыхнуло огромное яркое созвездие.

– Ура! – рассмеялся Артём. – Поздравляю!

Примерно через две недели после этого радостного события Дэвида и Элеонору оторвали от работы истошные крики. Это было более чем неожиданно и страшно. Супруги замерли на месте, глядя друг на друга. На их лицах застыло выражение тревоги и непонимания происходящего. За все время существования их миссии с подобным они сталкивались впервые.

– Это на ферме! – Дэвид первым пришел в себя после секундного замешательства. – Летим туда. Там что-то случилось.

Он торопливо заработал руками и ловко пролетел в проем. Стейз последовала за ним.

Не успели они миновать узловой модуль Unity, как чуть было не столкнулись с Родригез.

– Что случилось? – Дэвид в замешательстве посмотрел на афроиспанку.

– Альба! Что произошло? – ахнула Стейз, рассматривая посеревшее от ярости лицо Родригез с налитыми кровью белками глаз.

– Он меня оскорбил! – Испанка яростно жестикулировала правой рукой. Левая, несмотря на кажущееся преобладание эмоций над разумом, крепко держала страховочные крепления, во избежание проблем с инерцией.

– Кто? – машинально спросила Стейз, но тут же поняла всю абсурдность своего вопроса. Кто, помимо собравшихся тут, мог еще так разозлить Родригез?

Дэвид, пришедший к точно такому же выводу, уже влетал в соседний модуль.

– Арти, дружище. – Он улыбнулся, заметив русского, спокойно возившегося с очередным блоком из цепочки жизнеобеспечения биофермы. Тот при появлении Лайнта повернулся и кивнул в знак приветствия. – Что тут произошло?

– Ничего особенного.

– Произошло то, – раздался позади громкий крик приближающейся Родригез, – что он обозвал меня и оскорбил!

– Это правда? – Дэвид, нахмурившись, перевел взгляд с Альбы на русского. – Арти, это правда?

В помещение влетела Стейз, и стало совсем тесно.

– Аккуратнее. – Климов кивнул в сторону оборудования. – Может, в другом месте разберемся?

– Не уходи от ответа! – закричала Альба.

– Арти, это правда? – повторил свой вопрос Лайнт. – Ты оскорбил и обозвал Альбу?

– Нет.

– Как это нет?! – Лицо Родригез вновь стало серым. Черные губы начали отдавать синевой. Казалось, еще секунда – и ее хватит удар от вопиющей несправедливости и безмерного нахальства, с которыми она ничего не могла поделать. – Этот грязный шовинист к тому же еще и трус, раз пытается отрицать свои грязные дела! Я все запомнила! И ты мне за все ответишь!

– Да что тут произошло, в конце-то концов?! – рассердился Лайнт. – Кто-нибудь может мне внятно объяснить? Я уже не ваш капитан, но я полноправный член команды! И я имею право знать правду, поскольку ситуация угрожает нарушить наш устоявшийся баланс!

– Да не было ничего такого, что может что-то там нарушить, – вздохнул Артём. – Я занимался ежедневной проверкой систем жизнеобеспечения нашего горячо любимого салата. Как вдруг подлетает ко мне она, – Климов кивнул в сторону Альбы, – обнимает и пытается поцеловать. Ну, я ее отстранил от себя и сказал, что негров я не люблю.

– Вот! – взвизгнула Родригез. – Он опять меня оскорбляет! Теперь вы все слышали!

– Чем я тебя оскорбил?

– Ты назвал меня негром!

– А ты кто?

– Я афроиспанка! – выкрикнула Родригез.

– А в чем разница? – усмехнулся Артём. – Ты и так черная, и этак, как ни назови. Негритянка она и в Африке негритянка, – закончил он уже по-русски.

– Разница в том, что слово «негр» оскорбительно для моего народа! Этим словом называли нас белые мужчины, сотни лет угнетавшие мой народ! Использовавшие нас как рабскую силу!

– Насчет сотен лет – могу согласиться, хотя там было чуть больше двухста. А прекратилось все это триста лет назад. Но я не слышал о рабстве в Испании, раз уж ты говоришь про свой испанский народ.

– Vete a la mierda!1 – выкрикнула Родригез Климову в лицо и, оттолкнув стоявшую позади Стейз, уплыла из модуля.

– Эй! – возмутилась Элеонора. – Поаккуратнее!

– Vete a la mierda! – снова крикнула афроиспанка.

На какое-то время в помещении воцарилась тишина. Климов равнодушно пожал плечами и вернулся к работе. Лайнт и Элеонора переглянулись.

– Арти, – Дэвид обратился к русскому, – ну, зачем ты так с ней?

– Пусть не лезет ко мне со своими поцелуями.

– Она завидует нам с Дэвидом, – поддержала мужа Элеонора. – И находится длительное время в депрессии. Любовь помогла бы ей выйти из этой ситуации. Ее нельзя винить в том, что она сделала.

– Ничем не могу ей помочь.

– Она красивая женщина, – миролюбиво продолжала Стейз. – Весьма недурна собой, с хорошей фигурой…

– Она негритянка. Я не люблю негритянок, – сухо бросил Артём. – И ни одна Женевская конвенция, ни одно правило ООН не заставят меня воспринимать негров как объект сексуального желания! Я с рождения такой. Я не могу заставить себя хотеть негров, азиатов и всех остальных. Это противоречит моей натуре. Уж извините, но вот такой я родился.

– Но она же тоже человек! И имеет право на любовь!

– Я не отнимаю у нее никаких прав. Пусть любит кого, где и как захочет. Но я в этом участвовать не собираюсь!

– Олл райт, леди и джентльмены. – Лайнт поднял руки в примирительном жесте. – Давайте остановимся и закроем эту тему. Посмотрим, что будет дальше. Другого выхода я пока не вижу.

Супружеская пара удалилась. Артём вернулся к прерванной работе.

С самого начала Катастрофы на Земле он вызвался добровольцем на обслуживание всех восьми биоферм, поставляющих синтетический белок и свежую зелень для последнего экипажа МКС. Другого ничего не оставалось. Ничто другое в сложившейся ситуации возникнуть в принципе не могло. И посему единственным выходом из всего этого дерьма было наличие какого-нибудь дела. Когда есть занятие, работа и ежедневные обязанности, голова освобождается от пустых и деструктивных мыслей. Все проводимые на борту исследования теперь были никому не нужны. Даже дорогостоящая и уникальная Ледяная лаборатория ждала своего часа для демонтажа с целью создания из ее компонентов пространства гравитации для семьи Дэвида. Так что выбранная Артёмом роль космического садовника и озеленителя была одним из наиболее выгодных вариантов. Времени скучать просто не было, и в этом Климову виделся залог сохранения здорового разума и тела. За время, проведенное на МКС, он неоднократно вспоминал разговор с одним из докторов в Звездном городке. Женщина, чье имя и отчество он так и не запомнил, как-то разговорилась с ним в процессе ожидания результатов очередного медицинского осмотра. Климов уже и не помнил, почему они заговорили о подрастающем поколении, но последующие слова доктора закрепились в его мозгу надолго.

1

Пошел ты на х.. (испан.)