Тюремные дневники

А вот сам хозяин, между прочим, и тот соизволил ко мне спуститься. Лично. Вот так. Наверное, все-таки он вчера искренне ко мне приходил. Просто по доброте душевной. Без всякой задней мысли.

Приятно все же в этом убедиться. Что вот есть еще, оказывается, на свете добрые люди. Без всяких задних мыслей. ("А что там у него, интересно, с передними?" - неожиданно мелькает у меня в голове шаловливая мыслишка. Но я ее решительно гоню.) Начальники тюрем. Ах!..

Впрочем, ни в коем случае нельзя расслабляться! Не следует

Короче, "надо быть всегда наготове". Вот только чего? Наготове чего? Очередных пиздецов? Хотя, конечно, и приятно убедиться, что классики в моем случае так единодушны. Значит, я на верном пути.

Куда? В ад? В дантовский? А где тогда, блядь, Вергилий? Без него же я там ни за грош пропаду!! Сгину, как таракан. И где же?.. Эй-эй!

Хватит!.. А то, как бы еще ненароком и дантовский дух сюда не вызвать. В придачу к шекспировскому. (Где он, кстати? Давненько уж что-то не объявлялся.)

Тогда они уж точно вдвоем меня с ума сведут.

Все! Спать. Хватит. Спокойной ночи… малыши.

С утра по твоей просьбе приходил адвокат и целый час уговаривал меня прервать голодовку. Рассказывал, как ты переживаешь, волнуешься, плачешь и прочее.

Э-хе-хе… Не следовало бы мне все-таки жениться… Не на тебе конкретно, а вообще. Как, блядь, скажите на милость, можно совершать подвиги, имея на руках жену и детей? Это все равно, что пытаться плыть с двухпудовой гирей на шее.

Какая-то неразрешимая дилемма. Что делать, если твои собственные принципы чести, достоинства и справедливости вступают в противоречие с семейным долгом?

Как быть с влеченьями и снами?

Что делать? Следовать ли им?

…

К высокому, прекрасному стремиться

Житейские дела мешают нам.

В сущности, я тебя прекрасно понимаю. Ты женщина, и ты сейчас стараешься спасти семью, спасти меня. Ты действуешь по-своему правильно и убеждать тебя, отговаривать бесполезно. Ты права.

Женщина и не создана для подвигов. Она хранитель очага, гнезда, семейного уюта. Вот ты и пытаешься сейчас, по мере своих слабых женских сил, его спасти, это самое гнездо.

Но в результате ведь ты фактически заставляешь меня поступать так, как поступила бы сама! Но я-то не ты!!

Вероятно, любовь, семья стали занимать слишком уж много места в нашей жизни. Да, конечно, это очень важно, но это все-таки еще не вся жизнь. Жизнь этим не исчерпывается. Если любовь начинает занимать в жизни слишком много места, значит, ни для чего другого места там уже не остается. Ни для чести, ни для долга, ни для достоинства. Все легко приносится в жертву любви. Семьи и детей. Вот и приходится

Э-хе-хе… В общем, не получилось из меня Геракла. Чего уж там.

На первом же подвиге (блистательная победа в битве за одеяло), все сразу и закончилось.

Согласился я, короче, на прекращение. Единственное, что выторговал - это, что хоть завтра, а не сегодня. Когда со следователем поговорю. Да и то, после долгих и унизительных препирательств. ("Да меня супруга Ваша на куски разорвет! Как я ей об этом скажу?!")

Возвратился в камеру, лег на шконку. Настроение, хоть вешайся.

Как в выгребной яме искупался. Даже в начале голодовки такого не было. Чувствую, что я что-то безвозвратно потерял, какую-то часть себя. Причем, возможно, лучшую. Лучше бы я умер. (Да, блядь, умрешь тут!)

В общем, не пустят меня теперь, похоже, по твоей милости в седьмой круг. Буду у врат Ада, среди ничтожных вечно мучиться. Среди тех, "…кто от великой доли отрекся в малодушии своем". Кого "…не возьмут ни Бог, ни супостаты Божьей воли".

Да-а, хорошенькая перспектива!!.. Воистину

Впрочем, к чему теперь все эти красивости? Все эти "ненужные рыданья и жалкий лепет оправданья"? Поздно! "Судьбы свершился приговор"!

Я увидел лик Горгоны. Теперь мой удел - вечно блуждать во мраке.

Неужели ничто? Надо было все-таки отвернуться. А вообще - лучше бы я уж просто умер.

10 июня, вторник (прекращение голодовки)

С утра опять приходил адвокат вместе со следователем. Передал следователю заявление с просьбой перевести меня в любой другой следственный изолятор.

Попутно выяснилось, что эпизод с поддельным паспортом гроша ломаного не стоит. Ведь я им не пользовался. Это все равно, что сделать ксерокопию доллара. Это же не преступление, если вы ее никуда не предъявляли? Тем не менее, дело передается в суд и господин кандидат юридических наук заранее уверен в успехе. А чего ему? Если "наверху все решено!"

Впрочем, все это сейчас не имеет значения. Плевать! "Что пользы человеку, если он завоюет весь мир, но потеряет при этом самого себя". А вот я, похоже, самого себя как раз и потерял.

Возвращаюсь в камеру. Время обеда прошло, но кормить по здешним порядкам, судя по всему, все равно положено. (Гуманисты, блядь, хуевы!) Поэтому охранник для очистки совести спрашивает:

- Обедать будете?

- Буду.

- Будете?!

- Буду.

Секундная пауза, потом охранник куда-то убегает.

Через минуту-другую женщина-разносчица через кормушку уже протягивает мне полную до краев миску какого-то горячего супа и хлеб.

- На второе у нас перловка. Будете?

- Буду!

Кормушка захлопывается. Начинаю есть суп. Как ни странно, без всякого аппетита. Есть, в сущности, вообще не хочется. Механически съедаю полмиски, остальное выливаю в туалет. (Слишком много сразу есть не стоит.) Приносят перловку. Ем пару ложек перловки. Кормушка опять открывается и дежурный майор, сладко улыбаясь, елейным голоском спрашивает:

- Кушаете, как вижу?

- Кушаю.

- Приятного аппетита.

(Чтоб ты сдох!)

Вечером на проверке я нехотя говорю майору:

- Заявление о прекращении голодовки я тогда уж завтра с утра передам, как положено. Ладно?

- Хорошо.

"Хорошо"!.. Чего, блядь, хорошего-то? Хотя даже и ругать-то их теперь не хочется. (Все-таки была отдушина!) Да и права у меня теперь в общем-то нет. Морального. Себя ругать надо.

Ладно. Все. Не хочу я больше ничего писать. И вообще ничего не хочу. "Время лечит". На это только и остается теперь уповать. Может, отойду еще все-таки? Привыкну.

Р.S. Да, кстати, совсем забыл! Взвешивали же меня вчера вечером!

Шестьдесят четыре килограмма. До голодовки - было семьдесят три с половиной. Неплохо.