Страница 26 из 122
На следующий день, опережая летунов, вернулся голубь с посланием: на границе действительно видели двух оборотней, которые, будучи застигнутыми врасплох, сбежали в драконьей личине; по словам пограничных летунов, оборотни пытались похитить ездовых драконов: был обронен артефакт, ослабляющий действие ираниума; а Менгал вёз в столицу заблудившегося академиста, отшибленного. Больше в записке, копию которой прочитал Вэйланд, ничего не говорилось. Ясное дело, ректору поручили заняться прямой обязанностью — найти академиста, возможно, напавшего на Менгала.
Но, как бы ни хотела дознавательская служба, решать вопрос с очередным отшибленным было бессмысленно до тех пор, пока летун Менгал не пришёл в себя. И Вэйланд-эве Риуз раньше времени решил не беспокоиться. Его больше интересовал момент с совпадением предвидения королевского феоманта и появления двух алатусов. Независимо от того, пришли ли они порталом или ушли, как (тьма его побери!) Сирнаннос узрел столь незначительное событие?! Или это было совпадение с другим, не имеющим отношение к тем двум? Если первое предположение — правда, то это существенный прорыв в борьбе с оборотнями, которые теперь не смогут бесследно шастать из Алатерры сюда и обратно. Ну, а если второе, то... ерунда, которую разгадать будет сложнее.
Итак, рассудив ждать восстановления Менгала-эве, который находился в бессознательном состоянии, Вэйланд спокойно занялся своими делами. Но вечером того же дня вернулись летуны, входившие в охрану дворца и Академии, а с ними — товарищ Менгала, Селебу-эве. Вэйланда и его заместителя Лестера-эве Дифатера вызвали в королевский дознавательский отдел.
— ... Говорю вам, что видел: сражался этот отшибленный весьма искусно! И поразил бы оборотня, если бы его не подпалил второй! — закончил свой рассказ Селебу-эве.
— Как говорите, он назвался? — задумчиво спросил Вэйланд, мельком взглянув на заместителя, который, конечно же, не помнил по имени всех академистов, отправленных несколько месяцев назад на битву. Зато что-то уже удовлетворённо ёкнуло в голове ректора.
— Он назвался Тео. Но, да простит меня алатус, совсем отшибленный. Истинный младенец: всё понимает, а говорить не может. И как имя своё вспомнил?
— Будто мало таких! — буркнул Лестер. Ему за глаза хватило возни с теми немногочисленными отшибленными, которые вернулись вместе с лекарями.
Старший Советник, переглянувшись с Ярвудом, задал вопрос, который, судя по выражению глаз присутствующих, беспокоил многих:
— Скажите, эве. А вам не показалось, что этот отшибленный разыгрывает театральную партию и на самом деле является сообщником оборотней?
Селебу-эве почесал подбородок:
— Поклясться не могу, но мне показалось, что нет... Хотя, кто их разберёт — этих оборотней? Поджарили его на славу, на теле живого места не было. Да и по всему было видно, что голодный, давно не ел — разве от полпинты бально[1] развезёт такого сбитого малого? Мы его сразу с Менгалом отправили вниз. Я утром разговаривал с тамошними, говорят, истинно отшибленный. Но парень хороший... Кажется...
Под скептическими взглядами летун смешался.
— Благодарим вас за разъяснение обстоятельств, — его успокоил Ярвуд. — Думаю, в виду ваших заслуг Советник даст вам пару свободных дней...
— Разумеется, — кивнул важно Советник, хранитель драконов.
— ... Ну а вам, Риуз-эве, полагаю, стоит проверить списки бывших ново... — продолжил секретарь, по негласному соглашению, считающийся главным в подобных встречах, ведь он всегда знал больше, чем все вместе взятые камериры Его величества.
Его перебил Вэйланд, почтительно кланяясь:
— Я как раз думал об этом, эве.
В заключение встречи второй Советник пообещал с помощью лекарских артефактов как можно скорее привести в чувство раненого, чтобы выяснить остальные подробности замысловатого дела.
Через час жалующийся на слабость и головную боль Менгал поведал: Уафа вдруг взбесилась, она и раньше не жаловала запах бально, а в полёте отшибленный подавился воздухом, закашлялся, вот Уафа и испугалась; скинула обоих недалеко от Предлесья, за что, конечно, будет наказана в своё время.
— Ну и? Что вы думаете? — обратился младший Советник к Вэйланду, когда они вышли из лекарни.
Ректор ответил как можно равнодушней:
— Отправим завтра на поиски. Думаю, надо будет уточнить место падения, но это уже утром, не будем возвращаться и тревожить пострадавшего.
На том и порешили. Советник ушёл, и Вэйланд первым делом потянулся к артефакту. Имя Тео давно навязло на зубах, спасибо сыну лавочника, упрямому Шоте-безродному, — всю плешь проел своими напоминаниями о необходимой выплате семье убитого друга. Тео-безродного. Жившего, между прочим, в селении Ляни, рядом с Предлесьем... Артефакт подтвердил — ректор помнит всё правильно. И Вэйланд с нетерпением начал ждать утра, короткого разговора с Менгалом-эве и результатов поисков, ни с кем не делясь предположением.
Вернувшиеся младшие дознаватели доложили: в лесу признаков жизни не обнаружено, если только беглец не затаился, а в селениях Ляни и Заречном никто странного парня не видел. Это, конечно, было неприятно: парня сразу не нашли, а значит, теперь расследование затянется.
— Подробнее о допросе в Ляни, с кем разговаривали? — попросил уточнить Риуз-эве у отчитывающихся. — Если я не ошибаюсь, там четыре двора всего. Все ли обошли?
— Уже три. Один дом сгорел, и следов проживания не обнаружено, — сказал, вытянувшись в струну, младший дознаватель. Описал остальные и крестьян, с кем разговаривали.
— Подожди-ка. Говоришь, мальчишка был на поле и его старший брат? — Вэйланд выцепил для себя важное.
— Да, эве. Малому лет семь, но уж больно шустрый. А брат, говорит, уже вернулся с войны. Отшибленным. Поэтому мы с ним не говорили.
— И как же выглядел этот отшибленный брат? — ноздри ректора, предчувствующего ответ, расширились.
— Здоровый, седой, высокий...
— Идиоты! — пробормотал сквозь зубы Вэйланд, всё поняв. Значит, дружок Шоты-безродного вернулся. Да с какой помпезностью! Из-за этого сдвинутого переполошили все службы!
Тем более теперь Вэйланд-эве Риуз, ректор Академии и по совместительству старший дознаватель, мечтал увидеть этого “чудо”-Тео, ибо случай вышел в самом деле неординарным. Конечно, это было не настолько интересно, как намерение королевы сколотить себе профессиональную армию из девиц (И чего ей взбрело в голову? Весь двор вторую неделю шутит по этому поводу...).
От Аалама до Ляней всего полдня езды на хорошей лошади. А на драконах и того меньше — часа полтора, не больше, в одну сторону. Поэтому за отшибленным, пока крестьяне не расползлись по королевским угодьям, Вэйланд-эве отправил двух летунов и с помощником младшего дознавателя Зандера, ещё пока безродного по статусу, но толкового и имеющего быструю реакцию, а следовательно, имеющего прекрасный шанс получить родовое имя. Вылетели ещё затемно, через три часа вернулся Зандер с летуном — второго дракона с ратниками оставили на месте, на всякий случай.
— Мы нашли этот дом возле леса, но он оказался закрыт, — докладывал Зандер. — Подумали, что сбежали: ни скотины, ни людей. Но нет, осмелюсь предположить — крестьяне уехали на ярмарку, сюда, в Аалам.
— С чего такие выводы? — Вэйланд был разочарован. Чем дольше от него ускользал этот “чудо”-Тео, тем больше распалялся азарт на мелочь.
— Мы взломали замок. Внутри есть всё: и еда, и инструменты, и одежда. Ни один бедный крестьянин не бросит нажитое, даже если соберётся бежать ночью. Самое главное — топор у печи.
Вэйланд-эве хмыкнул:
— Разумно. Что ж, значит, надо их встретить. Есть ли возможность свернуть с дороги в другую сторону, не в Аалам?
— Вряд ли, эве. Но можно поспрашивать в харчевне у Вальдемара... Это недалеко от Ворот, там все крестьяне с юга останавливаются. Кто лошадей оставляет под присмотром, чтобы не искать конюшню в столице, кто ночует... Кормит сытно, я сам там бывал пару раз...
Старший дознаватель поднял с недоумением бровь: