Страница 123 из 124
Развитие интеллектуальных способностей связано также и со строением органов, обеспечивающих кровоснабжение мозга. Мощные мозговые артерии и густая сеть капилляров, пронизывающая мозговую ткань, обеспечивают более лёгкое снабжение мозга кровью и содействуют повышению умственной работоспособности.
Лучшее кровоснабжение мозга связано с возможностью более сосредоточенного внимания, более быстрого протекания ассоциативных процессов, лучшей работы памяти, меньшей умственной утомляемости, а в целом — большей интеллектуальной работоспособности. Там же, где сосуды мозга не в состоянии быстро и длительно снабжать мозг кровью, мы всегда встречаемся с быстрым утомлением при напряжённой умственной работе, а соответственно и с меньшей её продуктивностью.
Большое значение для правильного понимания материального субстрата способностей имеет учение И. П. Павлова о типах нервной системы человека. Павлов различал две группы этих типов: 1) типы нервной системы, связанные с динамикой нервных процессов в коре Головного мозга — с их силой, уравновешенностью и подвижностью. Эти типы нервной системы составляют основу так называемых «гиппократовских» темпераментов. Они общи человеку с животными; 2) «чисто человеческие» типы нервной системы — тип умственный и тип художественный. Эти типы связаны с преобладающим значением в работе коры больших полушарий головного мозга или первой, или второй сигнальной системы.
Различные способности в области тех или других видов искусства Павлов связывал с преобладанием у людей первой сигнальной системы по сравнению со второй, с её преимущественным значением в их деятельности, с особой яркостью и живостью первосигнальных образов в сознании людей, обнаруживающих способности в том или другом виде искусства.
Наоборот, умственный тип нервной системы характеризуется преобладанием в деятельности человека второй сигнальной системы, с преимущественным значением в этой деятельности процессов мышления, при недостаточной яркости и живости первосигнальных образов. Только этим, по Павлову, и объясняется, что люди с умственным типом нервной системы редко обнаруживают способности в области искусства.
Себя И. П. Павлов относил к умственному, а не к художественному типу, говоря: «рисовать я не умею, в музыке ничего не понимаю, тон от тона отличить не могу, литературой не занимаюсь... С другой же стороны, я знаю резко подчеркнутые примеры людей художественного типа — все они рисуют, недурно поют и т. д.».
Люди, проявляющие способности в том или другом виде искусства, благодаря преобладающему значению в их высшей нервной деятельности процессов первой сигнальной системы, отличаются живым воображением, далеко превосходящим воображение человека умственного типа.
У последнего в бодрственном состоянии первая сигнальная система находится в заторможённом состоянии и выступает на первый план лишь «при надвижении на кору больших полушарий сонного торможения... Поэтому во сне, когда мы имеем сновидения, мы видим предметы так, как мы их в бодром состоянии не замечаем».
Дело в том, что от всех бывших раздражений в коре головного мозга имеются следы, которые можно возобновить. У обычных людей эти следы, освобождаясь от тормозящего влияния второй сигнальной системы, всплывают ярко только в сновидениях. У людей с художественным типом нервной системы они достигают степени непосредственных ярких впечатлений и в бодрственном состоянии: «А у художников, — говорит Павлов, — дело доходит до превалирования первой сигнальной системы над второй, они пишут портреты в отсутствии лица, опираясь на живо воспроизводимые следы, как будто перед ними человек стоит».
Однако. И. П. Павлов был далек от того, чтобы устанавливать разделение людей на умственный и художественный типы нервной системы на основании якобы каких-то прирождённых им морфологических особенностей коры головного мозга. «Но разделение сигнальной системы на первую и вторую нельзя представлять себе насквозь анатомически, — говорил он, — оно, вероятно, будет главным образом функциональным. Таким образом, когда речь идет о разделении этих систем, то нужно иметь в виду не локализацию анатомическую, а главным образом функциональную, и тренировку этих систем».
Из этого видно, что И. П. Павлов, стоя на материалистических позициях в вопросе о природе способностей и видя их материальный субстрат в особенностях процессов высшей нервной деятельности, был далёк от признания фатальной обусловленности развития способностей какими-то врождёнными морфологическими свойствами нервной системы. В его понимании способности действительно обусловлены процессами высшей нервной деятельности, но вместе с тем допускают развитие, совершенствование, «тренировку» и, таким образом, широкую возможность формирования у человека в процессе его жизни.
Таким образом, особенности функциональной деятельности мозга и вообще особенности строения организма имеют несомненное значение для развития способностей человека. Эти получаемые человеком при рождении анатомо-физиологические особенности и являются истинными задатками его способностей, а не какие-то «гены» способностей, якобы передаваемые по наследственности.
Утверждение, что анатомо-физиологические особенности организма являются задатками способностей, вовсе не означает, что физиологические особенности организма полностью предопределяют собой развитие способностей человека. Правда, если человек от природы не имеет хорошего голоса, то он никогда не станет хорошим певцом. Но грудную клетку, лёгкие, сердце, органы кровообращения, нервно-мышечную систему — все органы, которые имеют значение для важнейших видов человеческой деятельности, в том числе и для интеллектуальной деятельности, можно развить.
Известно, что акробатические способности лучше развиваются у тех лиц, которые с малого возраста занимаются соответствующими физическими упражнениями и таким образом придают определённое направление своему физическому развитию. В чрезвычайной степени подвержены изменению и развитию функциональные особенности нервной системы, что позволило И. П. Павлову утверждать, что врождённые типы высшей нервной деятельности, наблюдаемые у различных людей, видоизменяются в течение индивидуальной жизни, что на базе унаследованных особенностей образуются особенности приобретённые.
Марксизм не отрицает способностей и их значения в жизни человека. Наоборот, задача развития способностей всегда выдвигалась марксизмом-ленинизмом как одна из важнейших в построении бесклассового общества. Однако ни Маркс, ни Ленин никогда не считали, что эта задача может быть решена только путём распределения людей по профессиям в зависимости от унаследованных ими способностей.
Ленин связывал развитие способностей с изменением условий экономической жизни общества. Говоря о великом значении социалистического соревнования, он подчёркивал, что социализм помогает «втянуть действительно большинство трудящихся на арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, обнаружить таланты, которых в народе — непочатой родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами».
Развитие способностей и талантов связывается здесь с изменением социально-экономических условий и с возникающей благодаря этому возможностью активной деятельности, которая помогает как формированию, так и развитию соответствующих способностей.
Теорию фатальной обусловленности способностей врождёнными задатками проповедовал в своё время противник марксизма Дюринг, утверждая в полном противоречии с фактами, что разделение труда вытекает из различия природных способностей, а не наоборот.
Ф. Энгельс охарактеризовал эти рассуждения Дюринга как искажающие установки марксизма в вопросе о возникновении способностей. Не биологические задатки, а разделение труда, возникшее на определённом этапе развития общества, является причиной различия способностей людей. «Уже первое большое разделение труда, отделение города от деревни, — говорил Энгельс, — приговорило сельское население к тысячелетиям долгого отупения, а горожан — к порабощению каждого в отдельности его детальной работой. Оно уничтожило основу духовного развития первого и физического — вторых... С разделением труда был разорван на части и сам человек».