Страница 20 из 72
— Тихо, не злись. Это тебе не к лицу.
Нулька выпрямилась и сердито глянула на ведьму:
— Спасибо за советы. Я прочитала сказки. Вот только ни черта я не русалочка. Всем этим Золушкам, Рапунцилям, царевнам-лягушкам принцы сыпались с неба вместе с хрустальными туфельками, стрелами и прочим сопливо-розовый хламом. А я не принцесса. У меня другая сказка — конёк-горбунок, и все сидят у меня на хребте, держатся за длинные уши и кричат: «Эге-гей! Вперёд на Сириус! Назад на Проксиму! Но-о-о, лошадка!». А теперь навесят ещё и обязанности борзого щенка, буду зайцев по всему космосу гонять.
Нулька несколько раз постучала себе ладонью по шее, изобразив, где у неё сидит экипаж, и с громким хлопком исчезла.
Варвара Васильевна замерла с вытянувшимся и перекосившимся лицом. Петрович изогнул брови и виновато опустил взгляд в пол. А Иван вздохнул, встал на ноги и пошёл по коридору в сторону каюты богиньки.
За его спиной тихо выругался Михаил:
— А кто скаф убирать будет? Опять навигатор?
— Дай помогу, — предложил Потёмкин.
А Иван уже стучался в дверь к Нульке.
— Уходи, — пробурчала фея.
— Пусти. Я поговорить.
Нулька промолчала, а княжич осторожно открыл дверь и бочком протиснулся внутрь.
Богинька не плакала, она просто сидела на полу у стены, поджав ноги, и тоскливо глядела перед собой. По помещению летали блестящие пружинки, шестерёнки и стружка, как напоминание о доме в гиперпространстве.
Иван снова вздохнул и сел рядом. Он посмотрел на девушку и медленно положил руку поверх её ладони.
— Сильно злишься?
— На кого? На тебя или на себя? — тихо спросила Нулька, не поворачивая головы.
Иван опустил взгляд, а девушка продолжила:
— Фёкла была права. Я просто говорящая кукла со спецэффектами.
Княжич вздохнул и сложил губы трубочкой, обдумывая слова:
— Знаешь, ты мне вот такая больше нравишься, — произнёс он наконец.
— Какая? — посмотрела на него Нулька.
— Спокойная и рассудительная. Мне стервы и дуры уже изрядно надоели. То в универе устраивали истерики, то Фёкла визжала на ультразвуке, как сумасшедшая. А я хочу простых отношений. Без пафоса и показухи. Без всех этих древних традиций и притаскиваний на верёвке, как барана на случку. Хочется встретить того, с кем будет здорово просто помолчать рядом.
Нулька шмыгнула носом и отвернулась. Она быстрым движением смахнула одинокую слезинку и произнесла тихим, немного дрожащим голосом:
— Да какие отношения? Я не умею в отношения. Моя человеческая половинка даже никогда не целовалась.
— А хочешь попробовать? — предложил Иван.
Богинька приоткрыла от удивления рот и густо-густо покраснела.
— Я боюсь, — еле слышно прошептала корабельная фея. — Боюсь всё испортить.
— Тогда пусть это будет нашей тайной. Пусть никто не узнает. А там как получится.
Нулька легонечко кивнула, а Иван немного наклонился, но губам соприкоснуться было не судьба, потому как по громкой связи заорал Женёк:
— Внимание, запрос на стыковку! Есть разнарядка от инквизиции!
Богинька обиженно поджала губы, а Иван тихо выругался и встал:
— Извини. Давай вечером попробуем ещё раз. А сейчас я нужен там.
Девушка кивнула, положила сложенные руки на колени и опустила голову, словно сестрица Алёнушка на берегу пруда. Иван как-то сразу ощутил себя козлёночком, прям, козлищем, обидевшим невинную девицу.
Княжич быстро дошёл до кают-компании, где на фоне суперчёрного сейфа уже светился большой голограммный экран, на одной половинке которого горела схема ближайшего к «Синей птице» пространства, а на другой — изображение с камер, на коем виднелся приближающийся транспортник.
— Что с Нулькой? — тут же осведомился капитан.
— Поговорили. Всё будет хорошо.
А Петрович как-то ехидно крякнул и протянул призрачное окошко с документом:
— Да ну, — изумился Иван, увидев текст. — И куда нам их? Он специально, что ли? Чтоб трудности создать?
— Кого? — тут же спросил стоящий неподалёку Михаил.
— Куратор отправил нам по программе защиты свидетелей десять русалок из пруда на Грин-Аквике, — ответил княжич.
Иван как-то сам для себя решил, что не будет афишировать разговор с отцом, но русалки очень хорошо накладывались на предположение о продажности и предательстве наставника. Десяток неприученных к дисциплине русалок на корабле мало того, что устроят обычные житейские трудности, так ещё и создадут повод для очередной ревности Нульки, а если фея психанёт и опять начнёт гоняться за всеми подряд в облике зверя из гипера, то её запрут в подземельях инквизиции или развоплотят, а экипаж посадят на землю до выяснения всех обстоятельств.
— И что мне с ними делать? — озвучил переживания Иван.
— Ну ты же инквизитор, — усмехнулся Петрович.
Княжич стиснул кулаки и повернулся к капитану:
— Хватит. Я эту шутку уже сто раз слышал. Надоело. Не хочешь помогать, запрись на мостике и не мешай!
Петрович замер, но через секунду ухмыльнулся:
— Растёшь, княже.
Иван смолчал, чуть не буркнув, что в одобрениях не нуждается, зато заговорила Варвара Васильевна. Она тяжело и даже немного картинно вздохнула и произнесла:
— А у меня на Нулечку такие планы были… такие планы. Придётся возврат оформлять. Когда мы вернёмся на Землю в следующий раз?
— Что за возврат? — спросил княжич, переведя взгляд на ведьму.
Женщина подняла со стола обычный матово-белый пластиковый пакет, в какие заворачивают бутерброды, и извлекла из него нечто похожее на небольшого, с ладонь величиной, совершенно белого осминожика. Создание забавно шевелило щупальцами с присосками и пялилось на окружающих огромными глазами с горизонтальными зрачками.
— Что это?
Ведьма вытянула существо перед собой, любуясь, словно украшением.
— Это индикатор. Если привязать его к человеку, показывает эмоции. Умное создание, всё понимает, но не говорит. А хотите, я его стукну? Он станет фиолетовый, в крапинку.
Иван провёл руками по волосам и с шумом выдохнул, а затем глянул на свою аниматронную маску, лежащую здесь же на столе. В голове зрела несколько шальная идея. Ведь если куратор делает из него дурачка, то пусть и думает, что княжич — наивный беззаботный пацан. Тем более, наставник наверняка пользуется тем же искином-следопытом, что следит за гранью, которую не стоит переходить. И нужно использовать что-то совершенно необычное, чтобы открыть правду. На казённые детекторы лжи он вряд ли позволит загнать себя без ордера, а ордера нет. Но и не нужно, ведь достаточно просто нащупать направление действий. Значит, необходимо понемногу пощипывать куратора. Однако сперва требуется освоиться со средствами.
— Не надо возврат. Лучше, купите ещё несколько, — произнёс Иван и пояснил, не открывая до поры до времени правды: — Нулька переживает, поэтому хочу провести эксперимент, чтоб она знала, что про неё думают.
— Вот! — громко произнесла Варвара Васильевна. — Мы с ней обсуждали то же самое! Индикатор вам, молодой человек, точно не повредит.
Женщина с улыбкой встала с места, подошла к парню и положила индикатор на плечо.
Осминожик ненадолго замер, затем стал меняться. Потемнел, став пунцовым, из спины быстро полезли ежовые иголки, а щупальца индикатор подобрал под себя, свернув спиральками, и при этом крепко прицепился к ткани комбинезона.
— Ой, матушки, — пробормотала Варвара Васильевна, и всплеснула руками. — Если иголки будут мешать, повыдергаем.
— Ему? — пробурчал Иван.
— Нет, вам, молодой человек. Это же ваше ментальное отражение.
— Это так княжич о вас думает? — тут же нахмурился Петрович.
— Нет. Это общий эмоциональный фон. Конкретное отношение к личностям и вещам начнёт проявляться позднее.
— Стыковка! — проорал пилот, а через несколько минут по обшивке прокатился лязг и шум.
Княжич снял с себя осминожика и сунул обратно в пакет. Думается, не убежит, раз доставили таким образом на «Птицу». И парень пошёл к шлюзовой.