Страница 5 из 17
Ели молча, но с аппетитом. Я скучала по простой домашней стряпне. Не то чтобы Мария не умела готовить, скорее, просто не любила. С ранних лет я училась готовить и неплохо в этом преуспела, облегчив маме жизнь. Однако пока сам суетишься у плиты, пресыщаешься приятными ароматами, а когда дело доходит наконец до еды, уже не улавливаешь и половины. Именно поэтому ни одна яичница в мире не могла быть для меня вкуснее той, что с любовью приготовил Костя.
Помимо ритмичного лязга ножей по поверхностям тарелок, тишину в зале нарушал монотонный голос ведущей программы новостей. Даже полчашки кофе спустя мне не удалось прогнать сон до конца, отчего ее слова превращались в неразборчивый шум. Только после видеоряда с кадрами разрушенных домов и горящих машин стало ясно: произошла трагедия. Диктор же беспристрастно произносила заготовленную кем-то речь. Глаза стеклянные и пустые. Ничего не выражая, они смотрели в камеру, словно трагедия, о которой женщина вещала с экрана на всю страну, не имела никакого значения. Последний кусок яичницы встал комом в горле от мысли, что можно оставаться равнодушным, в то время как мир рассыпается на части и собрать его никто не в силах.
Костя любезно подвез меня до школы. Путь был неблизким, но, к моему удивлению, трасса пустовала, будто ни один горожанин не спешил в столь ранний час на работу. Придерживаясь скоростного режима, отец вел машину, непринужденно держа руль, – и по его виду казалось, что нет ничего более естественного, чем управлять автомобилем, но я уже знала, как обманчиво впечатление.
Однажды мама выехала со мной в поле и предложила поменяться местами: узнать, каково это – водить машину. Мария почему-то считала, что научить меня просто обязана она, как мать, а не профессиональный инструктор. Позднее я подумала, что у мамы просто не было денег его нанять.
Никогда больше я не испытывала такого страха, как в миг, когда моя нога отпустила педаль сцепления и машина рывком дернулась вперед, а после и вовсе заглохла. Меня тряхнуло так неожиданно, что затылком я ударилась о подголовник и вскрикнула. Вслед за мной испугалась и мама, машинально дернув за ручной тормоз. Здесь закончился, не успев начаться, мой водительский опыт. В тот день я зареклась садиться за руль. Не все люди рождены для вождения. Да и у пассажиров куда больше привилегий. Сидишь себе, наслаждаешься лесным пейзажем, проносящимся изумрудным вихрем за окном. Никакой ответственности, никакого контроля, никакого стресса – сплошное удовольствие. Еще и музыку выбираешь, если водитель не против. Красота!
Мой мнимый прагматизм разбился о голос Кости.
– Нужно подумать, как быть с утренними поездками в школу, – начал он. – У меня не всегда будет получаться тебя подвезти. График дежурств сейчас нестабилен. Местные потихоньку возвращаются из отпусков, и даже у нас в городе растет преступность. Как новую трассу открыли, работы не продохнуть. Еще этот проклятый сезон картофеля: фуры мотаются туда-сюда, перевозчики прячут в мешках контрабанду, а мы, как трюфельные свиньи, вынюхиваем. Чужих в Ксертони стало столько, кошмар! – Отец помолчал и добавил: – А хуже всего, что девушки молодые пропадают.
Отец обернулся и серьезно посмотрел на меня, произнося последнюю фразу, проверяя, слушаю ли. Удостоверившись, что моим вниманием полностью завладел он, а не проносящиеся за окном сосны, Костя продолжил, вновь переведя взгляд на дорогу:
– Сейчас уже рано темнеет. После занятий мой коллега тебя подбросит. У него такая ярко-синяя «четверка», быстро заметишь на парковке. Сегодня постараюсь раздобыть велосипед. Пока совсем не похолодало – самое то. Вон там, видишь, – он указал пальцем в сторону дороги, не снимая руку с руля, – чуть ниже дороги, ближе к лесу, идет узкая дорожка, асфальтированная. Вот по ней прямиком и доедешь до дома. Нужно будет только свернуть у указателя…
– …на Буград, – закончила я за отца, догадавшись. – Если что, спрошу у одноклассников дорогу. Наверняка кто-то живет поблизости.
Костя пожал плечами:
– Очень может быть. Я, честно говоря, не в курсе, кто будет в твоем классе. Ребята всякие, конечно, есть. Даже в гимназии. – Отец слегка свел брови, что не ускользнуло от меня, но лишь на мгновение. – В любом случае, ты найдешь с кем подружиться. Не понравится – успеешь перевестись в общеобразовательную.
Оптимизма у Кости хватало на двоих. Мне бы хотелось поддаться хорошему настроению отца, вот только трепет в груди с каждым километром нарастал перед лицом неизвестности. Мысль о том, что в маленьком городе навряд ли кто рискнет обидеть дочь полицейского, успокаивала, но недостаточно. Приходилось успокаивать себя тем, что раньше я как-то справлялась, а значит, и сейчас разберусь. Ох, только бы самой в это поверить!
На подъезде к школе образовалась пробка, и мне удалось хорошенько рассмотреть здание. Оно выглядело удивительным и совсем не напоминало ничего из того, что я видела в Ростове. Огромный куб возвышался на целый этаж над макушками стройных сосен, наверняка маскируясь бледно-голубой облицовкой под небо в ясную погоду. Разноразмерные окна в темных рамах, казалось, расставлены беспорядочно, будто дизайнер настолько увлекся игрой в «Тетрис», что, вдохновившись, перенес несколько брусков на фасад своего творения.
Дорогие автомобили медленно тянулись к входу, где то ли родители, то ли частные водители оставляли учеников и затем отправлялись дальше по своим делам. Я предложила Косте высадить меня у поворота к парковке, но он отказался, не поддавшись моим уговорам: мол, все равно отцу уже не выехать так просто. Пока мы спорили, на стекле появились первые капли дождя, больше напоминающие размером пыль. Вскоре поток усилился, а между машиной и школой теперь образовалась стена из ледяного дождя, поэтому я быстро сдалась – мокнуть совсем не хоте-лось.
Вскоре настала наша очередь. У входа, разбившись на небольшие компании, стояли старшеклассники. Нехотя я выбралась из уютного салона автомобиля, накинула на голову капюшон куртки и мысленно помолилась всем известным мне богам, приговаривая: «Не споткнись». Сделав глубокий вдох и придав лицу бесстрастное выражение, я зашагала по дорожке с мелким ромбообразным мощением и вскоре очутилась под навесом здания. Опустив голову еще ниже и тем самым скрыв лицо, быстро взбежала по лестнице. Оказавшись у входа, я обернулась на мгновение и выдохнула с облегчением: никто на меня даже не посмотрел. Миссия пройти незамеченной прошла успешно.
Я толкнула деревянную дверь светлого оттенка с витражной вставкой по центру и попала в просторную рекреацию, залитую теплым светом от ажурных ламп, развешанных по обеим стенам. Так вот чем отличалась гимназия от обычной школы! Справа от входа стоял небольшой стол, за которым сидела щуплая женщина в сиреневом костюме в мелкую кислотно-желтую клетку. При виде ее одежды собственная показалась мне неуместно тусклой. На кончике носа дежурного учителя, почти спадая, ютились очки с круглыми линзами, как у «мальчика, который выжил». Преподавательница уткнулась в бумаги, разбросанные по поверхности стола, активно изображая умственную деятельность.
Учительница подняла голову, стоило мне приблизиться к столу:
– Чем могу помочь?
– Доброе утро. Я Анастасия Черна́я, – сообщила я, и женщина тут же поправила очки на переносице, после чего одарила меня изучающим взглядом.
– Ах, ну конечно, – отозвалась она и выудила из стопки опасно накренившихся бумаг на краю стола лист с еженедельной таблицей. – Вот твое расписание, класс 11 «А». На обороте распечатана карта школы. Большая часть занятий у старшеклассников проходит в северном крыле.
Она проговорила название каждого предмета из расписания на день и подчеркнула на распечатанной карте нужные номера кабинетов, после чего вручила мне библиотечную карточку, в которой должен был расписаться каждый учитель после выдачи на руки учебника. В конце недели мне следовало принести ее обратно, на место дежурного преподавателя, чтобы обходной лист передали в библиотеку.