Нострадамус

Как бы там ни было, «пагуба», хотя за ней и признавалось естественное происхождение, в широком смысле, как и любое бедствие, воспринималась как следствие божественного вмешательства. Консулы Монлюкона рассудили в 1472 году, что чума «пришла потому, что так было угодно Господу». Значит, надо было уговорить Бога прекратить эпидемию, вознося молитвы и устраивая крестные ходы. Власти часто организовывали процессии к местам, связанным со святыми защитниками от чумы (чаще всего святому Себастьяну и святому Роху[42] ), чтобы они замолвили слово перед Создателем для избавления народа от заразы. Обращались и к местным святым, и к Деве Марии, и к самому Спасителю – в борьбе с непонятным и беспощадным врагом все средства были хороши.

Таким образом, муниципалитеты предпринимали широкий спектр мер для того, чтобы остановить бедствие. Но за редчайшими исключениями эти меры оставались хаотическими и плохо координированными. Они воплощались в жизнь с трудом из-за нехватки средств и невозможности тотальной мобилизации населения на борьбу с чумой. В то же время, в отличие от разгула «черной смерти» XIV века, отмечается новая тенденция – последовательное стремление бороться против болезни и победить ее. Важным этапом стало создание в ряде городов специальных госпиталей для жертв эпидемии. Принципиальным прорывом стали и усилия по расширению медикаментозной базы – в бюджете городов они отмечены ощутимым повышением расходов на лекарства в период эпидемий.

Урон, наносимый чумой обществу, был очень велик. Нормальная жизнь нарушалась, суды прекращали свою работу, останавливалась торговля. Наиболее эффективным средством против чумы оставалось бегство из зараженных районов. В Мулене в 1521 году народ массово бежал от чумы. Первыми город оставляли зажиточные слои населения, у которых было больше возможностей найти приют в других местах. В некоторых случаях, наоборот, город покидали больные – по принуждению. Практика изгнания недужных была широко распространена в сельской местности, где лечить их было негде и некому. В одном приходе округа Ко, в Нормандии, в 1533 году насчитывалось 15 больных, изгнанных за пределы населенного пункта. Так же поступали и с трупами – их просто выбрасывали за городские ворота.

И все же остановка общественной жизни чаще всего была неполной. Большая часть горожан и селян продолжали трудиться и передвигаться по своим населенным пунктам. Иногда даже не отменялись многолюдные традиционные праздники. Кроме того, несмотря на страх заражения, невзгоды и смерть жертв давали повод для многочисленных проявлений солидарности, в том числе и между разными слоями населения. К тому же посреди общего разлада находились люди, которые предавались тем же удовольствиям, что и прежде. Они играли в азартные игры, пьянствовали, объедались и даже посещали дома терпимости – там, где они не были закрыты из-за эпидемии. Часто это делалось с особым чувством обреченности, блестяще переданным А. С. Пушкиным в «Пире во время чумы»:

Неизвестность – благодатная почва для суеверий. В атмосфере тайны, которой сопровождался приход чумы, страх смерти пробуждался при одном лишь упоминании этой ужасной болезни. Тревога, внушаемая чумой, была ничуть не менее, а иногда и более заразной, чем само бедствие. Естественно, человеческий разум, несмотря на несовершенство методов исследования и неполноту научно-эпидемиологических знаний, пытался разрешить загадку «черной смерти» – в рамках возможностей своего времени. Как же объяснялись эпидемии в добактериальную эпоху?

Итальянский ученый и гуманист Джироламо Фракасторо (1478–1553), автор работ по астрономии, философии и медицине, преподаватель Падуанской академии, ученик Пьетро Помпонацци, друг и учитель Коперника и Джордано Бруно, обогатил медицинскую науку положением о специфическом и размножающемся заразном начале (контагии) как главной причине эпидемий. Не следует считать Фракасторо основоположником современной эпидемиологии; нельзя также преувеличивать степень его новаторства. Он лишь систематизировал и обобщил установленное его предшественниками, подобно ему, искавшими в космических влияниях объяснения наиболее сложных закономерностей явлений природы и человеческой жизни. Медицинские теории Фракасторо в значительной степени базировались на астрологии:

«Ни один контагий не может сам по себе явиться с неба. Но может все же случиться, что не будет никаких препятствий к возникновению контагиозных болезней от влияний неба, а также к тому, чтобы астрологи могли предсказать их. Ведь астрологи, зная явления, многократно вызываемые светилами, могут предвидеть и то, что косвенными образом связано с их действием. Сами по себе светила могут согревать землю, а согревание вызывает обильные испарения из воды и из земли, что производит разнообразное разложение, то обычное, то новое, более обширное, смотря по сочетанию светил. Так, наблюдая положение светил, астрологи и ученые предсказывают действия, которые светила обыкновенно производят; действия эти, хотя и являются косвенным последствием влияния светил, тем не менее часто сопутствуют тому, что происходит под их непосредственным влиянием».[43]

Глобальные причины эпидемий виделись в затмениях Солнца и Луны, конфигурациях планет, особенно Марса и Сатурна, считавшихся злотворными, а также комет. Под влиянием этих астрологических факторов, как считалось, происходит выброс «контагия» из его природных источников под землей. Эти астрологические факторы считались «посредниками» между карающей волей Создателя и эпидемиями среди людей. Приведем полностью весьма показательный документ – отчет Парижского медицинского факультета о причинах эпидемии «черной смерти», подготовленный в мае 1347 года для короля Филиппа VI (1293–1350):[44]

42

По легенде, святой Рох (Рокко) родился в Монпелье, затем жил в Италии, заболел чумой и был изгнан из Пьяченцы. Он нашел пристанище в бедной хижине недалеко от города. Охотничий пес жившего по соседству синьора стал воровать с хозяйского стола хлеб, который он относил больному. Его хозяин Готтар заинтересовался этим и проследил, куда бегает пес. Он сам стал ухаживать за Рохом и благодаря его наставлениям сделался отшельником. Вернувшись в Монпелье, Рох не был узнан родными. Его посчитали шпионом и бросили в тюрьму, где он и умер около 1380 года. При этом стены камеры, где он находился, озарились светом и около тела святого появились слова, начертанные ангелом: «Защитник от чумы». Впоследствии его останки были перенесены в Венецию, где его слава упрочилась и превзошла славу святого Себастьяна, которому тоже молились для избавления от чумы.

43

Фракасторо Дж. О контагии, контагиозных болезнях и лечении: В 3 кн. С. 40–41.

44

Documents inedits sur la grand peste de 1348. Paris, Londres et New-York, 1860. Рус. пер. приводится по: Супотницкий М. В., Супотницкая Н. С. Очерки истории чумы.