Страница 25 из 86
ПРЕЗИДЕНТ. Как вы всю эту муть наизусть помните!
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Но вы ведь тоже помните!
ПРЕЗИДЕНТ. Не всегда. Иногда сверяюсь с текстом. Всегда лучше, когда текст перед глазами лежит. Вы мне скажите… вы откуда родом?
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Не понял.
ПРЕЗИДЕНТ. Вы ведь не москвич?
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Давно в Москве я, очень давно.
ПРЕЗИДЕНТ. А родились где?
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Там же, где и вы, Геннадий Демьянович. Земляки мы. Новгород Великий.
ПРЕЗИДЕНТ. А министром я вас назначил год назад.
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Именно так, Геннадий Демьянович.
ПРЕЗИДЕНТ. По рекомендации… чьей?… не помню…
МИНИСТР, ВОМЗОЖНО КУЛЬТУРЫ (мнется). Э…
ПРЕЗИДЕНТ. Да это и не важно. И министр обороны — новгородец. И в генштабе новгородцы. Вас это не наводит на какие-нибудь мысли?
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Странное стечение обстоятельств. В древности это называли — судьба.
Стук в дверь. Министр, возможно культуры, вздрагивает.
ПРЕЗИДЕНТ. Не бойтесь, это свои. Там такая охрана на вашей лестнице — танком не проедешь, удивительно, сколько человек за мной увязалось. Пусть войдет.
МИНИСТР, ВОЗМОЖНО КУЛЬТУРЫ. Войдите!
Входит, говоря по сотовому телефону, человек в хаки.
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ (в телефон). Я не понял, что именно «вами захвачено»? А? Какой институт? О! Теперь понял. И сколько вас там? Ага. И хорошо вооружены? Да. Одну минуту, не прерывайте, пожалуйста, связь. (прикрывая телефон рукой). Геннадий Демьянович, там какие-то чудики из возбужденной местности захватили здание института, и предъявляют требования. Нам ведь сейчас не до этого, не так ли?
ПРЕЗИДЕНТ. Совершенно не до этого! Нашли время!
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Благодарю. (в телефон). Ну, слушай внимательно, как тебя там. Требования твои хороши, а институт вы захватили — это просто подвиг с вашей стороны героический. Рекомендую вам всем разрядить чего у вас там есть, и очень тихо, очень незаметно исчезнуть, поскольку не ко времени ваши требования и ваши захваты и прихваты. В противном случае… ты меня слушаешь?… в противном случае, мы взорвем… а я срал на заложников… нам не до этого… взорвем здание вместе с вами и заложниками, после чего за два-три часа разбомбим всю вашу дурацкую страну в мелкую пыль, вместе с горами и оврагами. Будет у вас лунный ландшафт. Сомневающиеся в высадке американцев на Луне получат возможность сравнить фотографии с трехмерной моделью. Если еще раз позвонишь, мне или еще кому-нибудь, предупреждать больше не буду, а сразу преступлю к исполнению того, о чем тебе сейчас сказал. Понял? Ну, пока. (выключает телефон, кладет в карман). Наглость какая! Институт они захватили… Я вас слушаю, Геннадий Демьянович.
ПРЕЗИДЕНТ. Вести какие-нибудь есть из Новгорода?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Да, Геннадий Демьянович. Демичев пытался с вами связаться, но вы отсутствовали.
ПРЕЗИДЕНТ. Когда?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Час назад.
ПРЕЗИДЕНТ. Почему со мной не соединились?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Он сказал, чтобы не беспокоились, что он попозже еще позвонит.
Министр, возможно культуры, с большим трудом сдерживает смех.
ПРЕЗИДЕНТ (глядя на министра культуры). Я вас уволю.
Человек в хаки вдруг рассмеялся. Глядя на них, Президент издает короткий смешок.
ПРЕЗИДЕНТ. Ну, хватит, хватит… Он сказал, когда позвонит?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Сказал — скорее всего после обеда. У них… там… неполадки с электрикой.
ПРЕЗИДЕНТ. Что такое?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Вся область подключена к единой сетке. Это они американцев скопировали. Давеча с сеткой что-то разладилось, и электричества нет.
ПРЕЗИДЕНТ. У американцев постоянные проблемы с этой самой сеткой.
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Да.
ПРЕЗИДЕНТ. Ну и зачем же было копировать?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. А им там все равно, в Новгороде, что сетка, что нет сетки, работает едва-едва, и все время ломается.
ПРЕЗИДЕНТ. А связи по-прежнему нет?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Связи нет. Почти все башни закоротили, а одну просто взорвали.
ПРЕЗИДЕНТ. Как взорвали?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Очевидно, у них не осталось времени устраивать там короткое замыкание. Сделали проще. Заложили под нее динамит и грохнули ее, ночью. Просто и эффективно. По-солдатски. Так, во всяком случае, предполагают ребята. Они там спутниковые фотографии рассматривают пятый час уже. Я им верю.
ПРЕЗИДЕНТ. А спецназ?
ЧЕЛОВЕК В ХАКИ. Спецназ в полной боевой готовности, господин Президент.
Обеденный перерыв в Москве растянулся в этот день на два часа. Впрочем, вернувшись на службу, далеко не все приступили к работе. Обсуждался крах Тепедии. Поговаривали, что арест главы треста — личная месть не то президента, не то военного министра, что раньше глава треста с ними дружил, и они ходили друг к другу в гости. Телевизионные программы, принадлежащие Тепедии, продолжали работу, и тоже обсуждали крах. В Петербурге крах Тепедии обсуждали, в частности, в оперном театре во время, и даже вместо, репетиции, и Димка Пятаков комментировал басом, что, мол, на земле весь род людской чтит один кумир священный, и дирижер Алексей Литовцев кричал, что при любой власти и при любом режиме, и в любом экономическом раскладе, дело музыкантов — повышать культурный уровень публики хорошей музыкой, а не трепаться о том, в чем они не разбираются, чтоб им всем пусто было. На что Димка Пятаков робко возражал, что в репетируемой опере под названием «Воцек» хорошей музыки очень мало.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. КОРРЕКТИВЫ
Туман стелился по желтеющей влажной траве и опавшим листьям, то сгущаясь, то редея, катился мягко, медленно, неумолимо, белый с серым, охватывал стволы редкорастущих деревьев, касался шершавых веток. Поднимался туман с болот и прудов, с поверхности рек — неслышимый, равнодушный. И накрыл туман Белые Холмы целиком, впитывая и рассеивая равномерно свет взошедшего солнца, так что непонятно стало — где север, где юг, да и так ли это важно, если подумать — части света, роза ветров? Вот знакомый мост через Текучку, вот бетонка, идущая вдоль реки, вот гостиница «Русский Простор», вот вестибюль. Вот двое дюжих парней в хаки подвели едва передвигающую ноги Амалию к стене, спросили скучными голосами, не надо ли ей чего, не стали ждать, пока она ответит, скрылись в баре. Амалия стоит неестественно прямо. И никому до нее нет дела.
Нинке и привратнику велели никуда не уходить. Нинка сонно кивнула и теперь спит за конторкой, временами всхрапывая и слезно прося у Васечки прощения за блядство. Привратник, выпросив у бармена бутылку клюквенного Абсолюта, ушел спать в Два Бэ. Прибывшей дневной смене объявили, что в их услугах гостиница больше не нуждается, а когда она, смена, попыталась протестовать, ей пригрозили тюремным сроком за проституцию и сводничество. Трувор Демичев с соратниками тихо празднует успешное начало в баре. Историки спят в отведенных им номерах. Историки всегда спят во время исторических событий. Им так удобнее их интерпретировать, события — задним числом. Ольшевский где-то прячется. Отсутствуют долговязый негр, два сопляка с их нервной девкой, дети, матроны, и мужья матрон — впрочем, возможно, мужья, уйдя разгуляться, все-таки дошли до Браватска, и не управились еще вернуться. Священник, видимо, тоже спит — намучился за день и за ночь с паствой, которая даже не знает, что она — его паства. И никому до Амалии нет дела, поскольку она выполнила все, о чем ее просили, отыграла номер и, следовательно, никому больше не нужна.
Неожиданно над конторкой, прямо над головой у спящей Нинки, вспыхнул осветительный плафон, и тут же погас — очевидно, перегорел с перепугу. Тут и там по периметру вестибюля начали зажигаться лампы. Загудели моторы лифтов. Команда Вадима, как и предсказывал Ольшевский, включила генератор в подвале.