Комсорг. Спекулянт.

Глава 16

Старший лейтенант Васильев, занимающийся непрестижным делом сортировки анонимок, внезапно звонит товарищу подполковнику:

— Чего у тебя? Давай быстро!

— Снова похожее письмо, товарищ подполковник!

— На что похожее? Говори ясно!

— Тоже про авиакатастрофу! Как и то, которое про аэропорт Поти!

— Зайди ко мне.

В Большом доме работают с такой информацией постоянно, люди часто пишут анонимки про тех, кто слишком хорошо живет и кто что купил себе явно не по официальным доходам, которые все в Стране Советов примерно могут просчитать. Но очень уж активно такими делами комитет не занимается, все же не по его ведомству. Если только по специальному приказу политического руководства. Поэтому копит информацию и хранит ее в папках на более-менее заметных людей в городе.

Хотя бы на начальников торгов и их заместителей, однако, на всяких хамоватых продавщиц, кого-то там обругавших в очереди, хранить информацию невозможно. И их слишком много и хамят они не по одному разу в день. Это нужно целый отдел собирать такого же размера, а комитет в основном защищает само первое социалистическое государство в мире от врагов внешних и внутренних, но никак не занимается бытовыми историями.

Анонимки на вероятное будущее вообще не принимает к рассмотрению, даже если там конкретно указано, что и где должно произойти. До этого дня не принимались, но прошлая оказалась слишком уж конкретной, с датой и самим заметным происшествием. Все предсказанное случилось на самом деле, поэтому явный интерес к такому письму остался.

Кто это так ловко и полноценно смог предугадать будущую катастрофу, да еще такую сильно выделяющуюся.

Не для народа советского, конечно, выделяющуюся, ему-то знать ничего такого лишнего не положено, чтобы крепче спал, становился толще и все увереннее в том, что живет в самой лучшей в мире стране.

А эта информация именно для особых людей в черном, призванных блюдить и надзирать.

Стук в дверь среднего начальника комитета.

— Заходи! Показывай!

Лист из тетрадки в клетку передается в руки начальству.

— Так, значит, Ленинакан, ЯК-40, врежется в гору. Может погибнуть 21 человек. Это серьезно, — подполковник чешет затылок немного растерянным жестом.

— И что мне с этим детским письмом, да еще с анонимкой, к генералу идти? С докладом?

— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытягивается Васильев.

— Нет, это не вариант. Так, а где прежнее письмо?

— У вас на столе оставил неделю назад.

Подполковник пытается найти его на столе, но не справляется с задачей, зовет на помощь старлея, однако письма все равно нет.

— Похоже, что в другие бумаги завалилось. Так его не найти. Ладно, ждем девятнадцатого числа. Мне не забудь напомнить. Свободен.

Ночь прошла спокойно, за окном по южному темно, всякие сверчки радуются жизни, я тоже сплю. Уснул сразу после душа, дверь в квартиру закрыл на ключ изнутри, чтобы обойтись без неожиданных сюрпризов.

Лег в кровать в девять вечера, натрескавшись колбасы с хлебом, успел еще до булочной на углу добежать, там взял городской и пару саек на утро. Хорошо бы еще сливочного масла найти, только думаю, здесь не так просто сливочное масло купить, как в Ленинграде. Больше никуда не пошел, устал сегодня за день беготни и раздумий.

Уснул в девять вечера, хотел еще о чем-то подумать, как отрубился сразу.

Зато проснулся в пять утра, даже раньше мини-будильника, поставил чайник и сидя в одних трусах, слопал обе сайки и пол батона.

Сегодня у меня есть выбор — что делать, раз уж билеты куплены на завтра только.

По смыслу получается, что утром можно поехать на всякий случай посмотреть, где находится квартира капитана.

Чтобы потом не искать долго, а все четко понимать, где и как его можно встретить.

Может даже сейчас встречу и смогу передать свои слова. Пусть еще ровно полтора месяца до страшной трагедии, смысл послания не пройдет мимо ушей капитана точно. Очень уж он близок к его зоне ответственности. Моего сообщения должно хватить вполне, чтобы он не выпускал из поля зрения сложный момент с прохождением под мостом перед Ульяновском.

Если смогу так все устроить сейчас, тогда потом у меня будет больше времени на маньяка.

Чикатило все равно с утра на занятиях пропадает, пускает слюньки на вкусную молодежь. Он в общагу приходит после занятий, как я уже видел, скорее всего, потом еще может что-то вести в учебном корпусе из общественной нагрузки. Недалеко от его техникума на карте есть большой парк, вспоминаю это потому, что много преступлений он совершил в парке «Авиатор» в Ростове-на-Дону.

Вряд ли он будет в самом Новочеркасске убивать людей, для такого дела вполне может выезжать в Ростов-на-Дону. В Можайские рощах и в парке «Авиатор» все убийства случились в этом же восемьдесят третьем и четвертом годах кажется.

Да, проживание в Новочеркасске ему точно не помешает там порезвиться вволю.

В шесть утра я ушел на вокзал, прихватив с собой в пакете все мне нужные вещи, а рюкзак пока оставил на квартире.

Слишком приметный он, вчера даже отнять попробовал сильно авторитетный пацан из технаря, поэтому таскать с собой не стану больше. Взял и бинокль, и книгу, чтобы делать вид, что читаю ее, пока веду наблюдение.

Рюкзак все запомнят, а внешность самого обычного парнишки в совдеповских шмотках уже никто.

Мыслей, как порешать с Чикатилой пока нет особо никаких, как подобраться к нему так, чтобы никто это не увидел.

И нанести хотя бы один полноценный удар по голове. Четырехугольная тяжелая ножка от такого сталинского табурета на такое вполне способна, чтобы сразу же выбить маньяка из сознания.

Около вокзала поймал таксующего частника на «Запорожце», за четыре рубля он согласился отвести меня в микрорайон, где живет капитан теплохода.

Ехали быстро с веселым и задорным треском мотора, машины еще не вышли на улицы, поэтому по почти полностью пустым дорогам.

Новый район недалеко от порта заставил пару минут поискать нужный дом среди полностью однотипных зданий улучшенной планировки, потом я расплатился и отпустил водителя.

Здесь все может случиться не быстро, пока попробую дождаться капитана в подъезде, хотя, скорее всего, пассажирская навигация в низовьях уже началась, и он где-то сейчас бороздит Волгу и Дон. Думаю, теперь он редко бывает дома, все на теплоходе находится.

В любом случае его фотографию в рекламном проспекте я хорошо рассмотрел, поэтому подожду здесь часов до девяти, потом позвонюсь в квартиру, спрошу у его родных. И поеду общественным транспортом обратно на квартиру, спешить мне пока особо некуда.

Нашел нужный подъезд и квартиру, послушал у обитой красивым дермантином двери, что никого внутри не слышно и занял позицию у дома напротив. Читаю книгу про старых уже мушкетеров и посматриваю на нужный подъезд, так прошло два часа, пару раз поднимался к квартире, опять ничего не услышал. В девять часов позвонил в звонок, никто мне не отрыл и за дверью тишина.

Значит, капитана дома точно нет, а семья наверно где-то на даче проживает, самое время сажать цветочки и копать помидоры.

В Ленинграде весной только запахло, а тут уже настоящее шикарное лето на дворе стоит, душа радуется за местных.

Я добрался до остановки, где уже набралось солидно народу и ехал минут сорок стоя в толкотне до остановки, откуда недалеко идти до вокзала, как мне подсказали другие пассажиры. Зашел в столовую по дороге, перекусил кое-как местной кулинарией и отметил, что с простой едой тут совсем плохо обстоит по сравнению с культурной столицей, того гляди, что траванешься вчерашним кем-то недоеденным.