Страница 43 из 60
Васильев сразу уходит, а подполковник продолжает просматривать оперативные новости обо всем случившемся в необъятной стране, но и про авиакатастрофу он не забыл, постоянно к ней возвращается и заново перечитывает.
Я ничего не знаю о том, что мое предсказание привлекло внимание органов комитета государственной безопасности и беззаботно гуляю с подругой по городу Таллину. Светка выбрала себе куртку в Таллинском универмаге, еще средней сестре уже в других магазинах нашла и теперь только колеблется, связываться ли с такой дорогой вещью для младшей.
— Нет, не стоит, Анфиска быстро вырастет из нее и куда ее девать? Свою я отдам Лариске потом, Лариска — Анфиске, а эта пропадет.
— Чего это почти фирменная вещь в твоей Нерехте куда-то пропадет? За ней там очередь будет стоять из покупателей, чтобы купить поношенной и прикоснуться к фирме, — говорю я опять с ударением на последнем слоге.
— А, ну да, часть денег можно будет вернуть, — обрадовалась Светка и сняв присмотренную куртку с плечиков понесла ее к кассе, за которой стоит пожилая эстонка с очень недовольным видом.
— Покупаем, — и я кладу на тарелку полтинник.
Тетка еще до этого в одежном отделе большого магазина пыталась меня убедить, что не понимает по-русски, но я не обратил на ее бормотание никакого внимания.
— Сдачу выдайте! И чек пробейте! А что вы там не понимаете, нас не касается! Нам ваша консультация не требуется! Это ваши проблемы! — ору я, пусть и не громко, но очень уверенно.
— Вот товар, а вот деньги! Чек давайте! В рублях то вы разбираетесь? Или только в шведских кронах или финских марках? А может и в долларах США? Валютные спекуляции до высшей меры наказания! Через расстрел с повешением в рудниках Сибири! — несет меня. — Марью Ляник вас за ногу, раз по-русски не понимайт! Фершвинден! Гебен зи мир, битте! Хенде хох! Гитлер капут!
Очень уж мне все это надоело за сегодня, чертовы эстохи при виде красивой русской девушки кривят рожи очень сильно, и все пытаются отделаться от нас, ничего не продав. Ко мне одному в прошлый раз явно мягче относились, а вот на Светика совсем негативно реагируют. Думают, что она с русской окраины приехала в эстонский район, поэтому пытаются всем видом показать, что ей тут не место.
И показали бы, только рядом с ней циничный парень, знающий куда нужно беспощадно бить недобитых фашистов.
В прошлой жизни где-нибудь на турецком курорте, заметив недовольную чем-то немецкую рожу поблизости от меня, я быстро обращал ее в бегство такими бравыми командами.
Ну, там совсем это плевое дело, спросить дойча про то, в каком эссовском батальоне его дедушка служил. Немцы тут страшно пугаются и разбегаются толпами с дороги такого памятливого мужика с толстой наглой мордой.
Так что хорошо знаю, как с такими непонимающими русский язык в Таллине разговаривать. Нужно начать реально поднимать градус общения и вести себя по-хамски, чтобы у продавцов появилось сильное желание уйти от скандала.
А вещи из рук не выпускать вообще потом, даже ценник только так показывать.
Пара местных эстох в отделе детской одежды смотрят на нас с понятным ужасом, как на наглых оккупантов. Только я уже уловил принцип общения с местной национальной фрондой, громкого крика они долго не выдерживают даже без воспоминания про дедушку-надзирателя концлагеря и дядюшку-эсэсовца.
После этого мы выходим из магазина и удачно запрыгиваем на подошедший автобус, идущий к Старому городу.
— Светик, ну какую часть денег? Полную цену вернете без разговоров, — авторитетно заявляю я, — устал уже ходить сегодня и с этими эстохами ругаться. Поехали к бабе Лизе, до отхода поезда три часа, полчаса на дорогу, у нее чаю с кремовыми булочками попьем и еще в Таллинский универмаг прогуляемся. У меня там должны были еще пару часов назад четыре куртки отложить, сказали мне именно к закрытию универмага подойти.