Страница 31 из 60
— А можно без разговора? Давайте мою законную книжку, и я пойду, дел у меня важных очень-очень много по жизни набирается, — попробовал я настоять на своем, однако на меня уже не обращает внимания говорившая со мной женщина.
— Иди, Бессонов! Не укусит тебя парторг! — зато весело ответила одна из молодых симпатяшек с пепельной химией, задорно тряхнув головой и обрадовавшись возможности отвлечься от заполнения каких-то формуляров.
— Все вы так говорите! А потом кусаете! — не поверил я ей, с удовольствием начиная обмен мнениями, но меня тут же выгнали из кабинета, чтобы не мешал рабочему процессу.
Делать нечего, предчувствуя какие-то новости, ждущие меня у парторга, как мне обещала моя директриса, я закрыл эту дверь и постучался в следующую дверь через кабинет.
В кабинете нашлись две женщины, одна из которых отозвалась на произнесенное имя-отчество и не стала разговаривать со мной в кабинете при своей соседке, а отвела меня в конец коридора к большому окну.
«Точно, что-то интересное намечается», — понял я.
Парторг Валентина Дмитриевна, женщина еще в интересном возрасте с четвертым размером груди под блекло-голубым пиджачком и рыжими волосами, не стала долго ходить вокруг да около:
— Так, Бессонов Игорь, кажется… Ты же комсомолец, Игорь? — напористым таким, как на собрании, тоном меня спрашивают.
Я уже и позабыл про такое интересное обстоятельство, честно говоря, занятый работой в магазине, где это абсолютно никому не интересно, спекулятивным обогащением, что явно не стыкуется с нахождением в передовом отряде советской молодежи и еще хорошо насыщенной личной жизнью.
Теперь, правда, еще мыслями о том, как правильно распорядиться полученными знаниями и помочь людям страны Советов.
Комсомольский билет лежит в комнате, отметок об уплаченных взносах там с июня прошлого года нет.
— Конечно, комсомолец! — на всякий случай говорю я, — только какое это имеет отношение, если я уволен из торга со вчерашнего вечера?
Решил подстраховаться, если парторг захочет нагрузить меня каким-нибудь поручением напоследок.
Хотя, что ей там про меня Софья Абрамовна рассказала? А что она спрашивала, интересно?
— Это легко можно исправить, трудовая твоя пока у меня лежит! — слышу я.
Еще интереснее становится, к чему бы такие новости? Зачем парторгу моя трудовая?
— В каком смысле, исправить?
— Твое увольнение из торга! Есть для тебя предложение интересное!
Точно, нужен я парторгу, а моя характеристика от мудрой по жизни Софьи Абрамовны ее устроила.
— Есть для тебя работа в торге, синекура настоящая! Не переломаешься! Взамен ты станешь нашим комсоргом, и кое-что для меня выполнишь!