Комсорг. Спекулянт.

Глава 8

Да, вот так все внезапно и решилось с тем временем, когда мне придется покинуть уже прямо родной магазинчик.

Откуда я так стремительно шагнул во взрослую жизнь и завел друзей, надежную подругу и кучу знакомых людей в большом городе.

Если бы не работал здесь в магазине, не снимал бы отличную жилплощадь, пусть всего комнату, но в отдельной двушке, зато очень рядом с училищем. Не имел бы кучу аппаратуры в личном пользовании и просто не соображал бы во взрослых темах, черта с два бы Светочка на меня польстилась и все с собой делать разрешила.

Еще, конечно, моя явная уверенность в себе и близость к какому-никакому дефициту решили в мою пользу ее выбор.

А Светка уже и так созрела, наверно, что уже немало подружек похвасталось свободными отношениями с какими-то парнями или хотя бы потерянной невинностью.

С довольно наивной угрозы Софьи Абрамовны начинается моя новая свобода, но она всего-то только на одну неделю своими словами опередила мое заявление на увольнение. Расстроил ее здорово, я понимаю хорошо, однако, уже видно заметно и не только мне, что свое рабочее место я весьма перерос на профессиональном уровне.

А по зарплате, мне предлагаемой, так в добрый десяток раз перерос.

И ведь это всего-то за шесть месяцев, с середины сентября до примерно середины марта, так получается.

Три месяца числюсь официально, три неофициально поработал, навел полный порядок на складе и в самом магазине, так что даже жалко покидать такое пригретое место.

Но, жизнь не стоит на месте, нужно двигаться вперед, покидать мою по жизни явно аутсайдерскую должность.

Все, что мог, я здесь уже получил — налаженные знакомства в близлежащих магазинах дают мне возможность заходить внутрь и общаться в дружеском ключе с здешними работницами торговли.

А, значит, привозить и продавать свои дефициты почти полностью безопасно.

Примерно до девяносто второго-третьего годов так оно все здесь и останется, только года с девяностого можно уже будет в ту же Прибалтику оптом возить много-много чего интересного, пока все будет продолжать продаваться по твердо установленными государственным ценам.

Еще примерно десять лет пользоваться вот только что наработанными знакомствами в торговой сфере Ленинграда.

Довольно большой задел по времени для немного крутого теперь попаданца.

На тех же рейсовых автобусах испанские бульонные кубики «Галина бланка» и еще много чего другого из остатков мира заканчивающегося социализма уже в полностью капиталистические Таллин и Ригу.

«Если я к тому времени еще вообще буду такой мелочевкой заниматься», — напоминаю я себе.

Даже Ирка с Людмилкой меня не уговаривают остаться, уже прикинули мои доходы приблизительно, поэтому полностью согласны с тем, что я здесь только зря теряю время.

— Иди уже, Игорек, в новую жизнь. Только нас не забывай, — загрустили они сразу после моего разговора с Софкой.

Классные они такие мои подруги, несладко им без меня придется, а все равно остаться не уговаривают.

— Буду вам помогать с разгрузкой потом. Если сильно прижмет с этими пьянчугами — звоните тогда, — пока так говорю им.

Так что с седьмого марта я встал на отработку положенных мне двух недель, не забывая кататься в чудесный город Таллин.

Грузчики теперь работают сразу оба, Софка их немного приструнила, предчувствуя расставание со мной, своим навсегда в этой жизни лучшим работником.

Найдет ли она таких трудолюбивых арабов и евреев в Израиле? Сомневаюсь очень. Работал я все же не за страх, а за совесть.

Времени у меня теперь все больше свободного, посещаю остальные магазины нашего торга, через знакомых уже девчонок-продавщиц нахожу выходы и туда, и туда.

А что, товар мой всем интересен, деньги у людей имеются, особенно если кто в теме, поэтому я сразу нравлюсь всем.

В нашем Райпищеторге Ленинского района города Ленинграда имеется сорок шесть продовольственных магазинов, так что мне есть куда двигаться определенно. Пока только треть из них я посещаю время от времени.

А ведь имеется еще куча промтоварных, множество кафе и ресторанов, разных пунктов обслуживания — и везде я смогу пройти, как свой человек, чей-то знакомый по рекомендации. Придется машину арендовать вместе с водителем вскоре, на своих ногах созданный спрос мне не удовлетворить никак.

Хотя будет слишком привлекать внимание, придется машину сильно подальше в закоулках оставлять. Если начну машиной товар возить — быстро нарвусь на чей-то донос и проверку контролирующими органами.

Пока на руках таскаю немного шоколадок и кое-какие шмотки — этим не вызываю особой зависти и недовольства у работников и работниц магазинов. Просто пацан с разной мелочевкой на руках и денег за нее прошу вменяемо.

«Поэтому из такого образа мне пока рановато выходить, чтобы изображать из себя такого крутого делягу, — напоминаю я сам себе. — Времена на дворе еще такие самые суровые, товарищ „Ювелир“ устраивает сильно показушные акции, чтобы быстрее развалить социалистическое государство, можно еще очень серьезно попасть под его неумолимый серп и молот!»

Нужно примерно лет пять в полной тени продержаться, до восемьдесят восьмого года.

Зарабатываю свою пятерку-десятку в день и нормально, пусть так мои клиенты думают наверняка.

Никто же не знает, сколько я товара перекачиваю через остальные магазины. Пока каждый раз захожу домой и снова набираю новую порцию товара вместо купленных кондитерских изделий и женских вещей, поэтому все мои точки в недалекой пешей доступности.

А так-то район довольно большой, в одну Коломну ноги замучаешься сбивать, все же без машины мне не обойтись.

Да еще с местными хулиганами так проще расходиться будет, гораздо меньше там буду пешком ходить.

— Ладно, это еще все мои планы такие на будущее. Насчет аренды автомашины, и расширения зоны торговли, — говорю себе.

В одной промтоварной стекляшке с посудой, правда, две пожилые тетки намекнули мне, что я цену завышаю немилосердно и предложили купить эстонские шоколадки не больше, чем по рублю, вместо обозначенной мною цены в рубль двадцать. Ссылаясь на то самое тонкое обстоятельство, что на них имеется твердая государственная цена в восемьдесят копеек, указанная на обертке.

Так что люди в торговле все тоже разные работают.

А я ведь к ним пришел по хорошей такой рекомендации, не просто так с улицы заявился, чтобы выслушивать такие бредовые заявления:

— Имей совесть, молодой человек! Ты же в полтора раза накидываешь на нормальную цену! Которую государство на них поставило!

«Ага, а расходы на билеты, сами поездки с присущим им риском, мои нервы, в конце концов — и все за наценку в двадцать копеек?» — усмехаюсь я, про себя, правда.

«Не пошли бы вы на хрен, такие зажравшиеся на дефиците сервизов и фарфора вредные и некрасивые бабы?» — хочется сказать молодому пареньки вслух и погромче.

Я же, как умудренный своим опытом мужчина, спорить с ними не стал, продал по предложенной цене и сразу в этот магазин дорогу навсегда позабыл.

Даже направившей меня туда продавщице из мясного отдела ничего не говорю про случившееся, она и по рубль двадцать эти шоколадки отлично берет. А то, что ее хорошие знакомые хотят меня держать на прибыли в двадцать пять процентов от закупки — только мои личные проблемы, не стоит других покупателей в эти мелочи вмешивать.

Тетки эти, конечно, из простой бабской вредности так себя повели, все же тоже на нужном покупателям дефиците сидят.