Страница 10 из 60
Я уже профессионально считаю магазины по сторонам и найдя нужный дом совсем недалеко от прохода к поездам, понимаю про себя, что место проживания у Арнольда с мамой мне стратегически очень подходит по своему расположению. Четырехэтажный серый дом стоит в прямой видимости от вокзала, вокруг довольно много магазинов, так как застройка пусть и дореволюционная, но весьма плотная в этом рабочем районе.
Карабкаемся на самый последний этаж по узкой довольно лестнице, там нас уже встречает сам хозяин с очень старенькой мамой, такой совсем благообразной старушкой. Девчонкам я уже ситуацию объяснил, снова попросил мне и тут помочь, чтобы наверняка обаять мужика и особенно его маму.
Наготовил Арнольд очень солидно, есть на столе несколько жареных и печеных блюд, даже выпивки несколько видов.
Видно, что очень готовился к гостям, девчонки включают свое обаяние на полную, щебечут и с хозяином, и с его мамой. Я заскочил в булочную по дороге и успел купить какой-то местный тортик с непереводимым названием.
До него дело так и не дошло, столько печеного мяса и картошки хозяин выставил на стол.
«До поезда у нас два часа, еще вещи из камеры нужно забрать, там возможны всякие неприятности с задержками, поэтому из гостей выходим за полчаса до отправления», — прикидываю я нужное мне время.
Мама Арнольда, Елизавета Максимовна, живет одна в маленькой двушечке с отдельными комнатками под самой крышей, раньше работала учительницей русского языка в эстонской школе неподалеку.
— Сын редко приезжает, все дела у него, приходится соседок просить из магазина что-то принести. Самой мне уже трудно спускаться и подниматься, — слышу я ее рассказ Людмиле и незаметно подталкиваю подругу, чтобы уступила мне место.
Как говорится, с этого места поподробнее пожалуйста.
Пока Арнольд очаровывает девчонок, я разговариваю с его мамой. Узнаю все, что мне необходимо. И про одинокого сына в Ленинграде, у которого давно никого нет, а есть только работа в институте. Про то, как трудно жить одной, когда выйти на улицу целый подвиг, а зимой так вообще почти невозможно. Пенсия небольшая, но ей хватает вполне, только с соседями все непросто. Есть одна подруга на первом этаже, вот она ей помогает иногда с продуктами.
«Ну, что сказать, вообще мой верный вариант — беспомощная старушка, которой одиноко, трудно и еще много чего не ладно по жизни. Сын вот приехал на несколько дней, а так все одна сидит дома у черно-белого телевизора, пока он в Ленинграде науку двигает», — понимаю я.
Почему здесь не двигает? А нет здесь такого направления и из-за национальности не коренной немного, но конкретно так зажимают, так что только Ленинград ему по работе подходит.
— Вот, а я через неделю снова к вам приеду. Я тут постоянно хожу по магазинам, могу вам все купить на неделю спокойно, — забрасываю я такое предложение.
Старушка не понимает пока смысла моей доброты, однако я сильно не афиширую этот наш разговор.
Товарищ Арнольд занят девчонками и в нашу сторону не смотрит, поэтому я еще не буду ничего Елизавете Максимовне предлагать конкретно. Она поделится с сыном моим предложением насчет хранения кое-каких вещей, ее неглупый сын сразу заподозрит что-то неладное, быстро поймет, что так просто школьники каждую неделю в Таллин из Питера не катаются.
Чтобы еще иметь время свободное и лишние деньги помогать старушке.
Наверняка, как советский человек и научный работник — к спекулянтам относится без особой любви, сразу запретит маме получать мою помощь, да еще предоставлять свою квартиру для хранения всего спекулянтского товара.
Поэтому мне сейчас главное, чтобы старушка меня узнала сначала через неделю, а уже потом я ее смогу уговорить мне помочь. Арнольд в этой схеме явно лишний элемент, только ненужное сопротивление в моей микросхеме усилит, поэтому ему пока знать вообще ничего не нужно.
А когда приедет на Восьмое Марта, уже будет просто поставлен перед фактом, что мы с его мамой лучшие друзья, а я ей очень помогаю по жизни. Замещаю его самого, раз он такой черствый сын и ему всегда некогда.
Ей самой ничего абсолютно не грозит за то, что у нее какой-то подросток оставляет честно купленные в магазинах продукты и вещи. Причем, вместе с имеющимися чеками, их-то постепенно наберется вскоре очень много, на весь шоколад и жевачку.
А мне такое стратегическое положение конспиративной квартиры около вокзала поможет работать с новой энергией и прибылью.
«Ну, в любом случае без особых проблем с закупками и хранением товара», — понимаю я.
Тем более даже если меня где-то прихватят, никто место моего основного базирования не узнает. И не сможет что-то конфисковать, как бы им не хотелось. Сам-то я хрен кому, что расскажу.