Страница 30 из 55
— Влево! Ползите влево. Сейчас пропус... — Мне не дали договорить первые выстрелы, прозвучавшие из недалёких укрытий. К счастью, стреляли не по нам. У бандитов таки не выдержали нервы. И они начали отстреливать передние ряды приближающихся жор.
Пули и картечь с хлюпаньем входили в тощие тела задыхающихся доходяг — над головами задних рядом то тут, то там полетели кровавые брызги от лопнувших черепов и разорванных шей.
— Стоп! Дальше нельзя! На виду будем!
— А куда тогда?
Прежде чем ответить, я оглянулся. Тягач почти догнал нас. И теперь, помимо шороха и хлюпанья, которые издавали комья перепаханной земли, выворачиваемые почти неподвижными колёсами, стали слышны другие звуки. Под машиной словно работал какой-то гигантский кишечник — то и дело перегоняя газы внутри себя из отдела в отдел. Урчание и бурление нарастало по мере приближения отвратительной грибницы.
— Пух! Колись, по любому чего-нибудь ещё заначил! Нужно ещё на один бросок. — Перекрикивая редкие выстрелы и бурление приближающегося грибного «кишечника», я заметил, как кадет, замялся. И понял, что прав. — Давай! Иначе первым на штурм отсюда побежишь!
— Еды больше нет, честно! Только сок!
— Твою маму, Пух! Какая разница!? Лишь бы не минералка! Давай сюда быстрее, не тупи! — Рискуя быть замеченным, я орал уже почти во весь голос.
— Ну ты ж сказал «еда»... — Кадет снова полез в ранец и спешно вытащил оттуда двухсотграммовый пакетик яблочного сока. — Сок это же не еда...
— Да тебе ничё не еда, что меньше тысячи калорий. — Я поймал подброшенный ко мне пакетик. — Йокодзуна на минималках...
— Кир! — Шотган, пролезший вперёд почти до Егора, который двигался во главе отряда, обернулся и показал мне за спину. — Щемись!
Я откатился влево не оборачиваясь — на столько, на сколько позволяло наше живое прикрытие, чтобы не оказаться на виду у стрелков. И на то место, где я только что лежал, бухнул ком земли, вывороченный передним колесом тягача. А через секунду по нему проползла серо-чёрная масса грибного тела, волочащегося по бокам от машины. В полуметре от моего лица.
Сморщенная поверхность вибрирующей массы внезапно резко надулась и разгладила на себе все складки. Послышалось характерное урчание — газы быстро перетекали из глубины грибного тела к этому краю. И надувшийся серый пузырь тут же лопнул, выдохнув мне в лицо серое облако спор.
— Мы вместе...
Живая пыль облепила весь прозрачный визор головной части защитного костюма. Но какая-то часть этого дерьма всё-таки проникает сквозь все препятствия — я сделал попытку протереть визор, но тут же понял, что мышцы рук отказываются мне повиноваться. Хоть язык ещё ворочался:
— Пух! — Упитанный кадет был ко мне ближе остальных. — Пух! Ползи сюда!
— Зачем? Сам давай отползай!
— Сука... Ползи, тебе говорят!
— Пух, блядь! — Обернувшись, Егор рявкнул на него гораздо сильнее, чем я. — Ты у меня всё лето в наряде по толчкам будешь! Ползи!
— Да ладно-ладно. — Кадет развернулся на пузе и опасливо приблизился, брезгливо косясь на продвигающуюся мимо нас серую бурлящую массу. — Ты чего? Ранило?
— Возьми сок... — Пришлось сделать паузе, пока звучала особо длинная череда выстрелов, косивших первые ряды доходяг. — Пробей дырку и швыряй через толпу в укрепления.
Пока кадет неловко возился с упаковкой рукавицами, отрывая соломинку, прилепленную к ней сбоку, я продолжил инструктаж, перекрикивая сиплым голосом бурление внутри ползущей мимо грибницы и выстрелы:
— Потом вытащи из кармана ранца инъектор и зафигачь мне его в шею. Прямо через одежду!
— Окей... — Пух, наконец, справился с соломинкой, кое-как перехватил её скользкими от грязи руками и проткнул фольгу на верхней части коробочки. — Кидать?
— Кидай!
Размахнувшись, кадет швырнул коробку в сторону останков строений, из которых ленинские вели беспорядочный огонь по толпе заражённых.
— Ох! — Красный фонтанчик выплеснулся на землю позади бойца. И грязно-белый бок его защитного комбинезона медленно начал окрашиваться в тёмно-красный цвет.