Страница 31 из 31
Дворцовая площадь была заполнена ликующим народом. Люди восхваляли царевну Марию, благословляли ее и радостно махали руками. Никто и помыслить не мог, что среди этой ликующей толпы находился человек, который вовсе не разделял всеобщей радости — он лишь делал вид, что тоже счастлив, чтобы не выделяться в толпе. Ему приходилось улыбаться, тогда как он хотел кричать от ненависти к тем, кто правит страной. В особенности он ненавидел императора, премьер-министра и их молодого приближенного, который слишком высоко ставил себя, хоть и ни стоил ничего.
Не переставая улыбаться и кричать похвалы в адрес царевны, человек начал невероятно медленно пробираться ближе к молодоженам. Ему не было никакого дела до царевны и его плебейского мужа. Куда важнее было уничтожить троих ненавистных ему людей, что стояли рядом с новобрачными и с умилением смотрели на них. Увы, невинных жертв не избежать — слишком много народу стоит рядом с его врагами, но это не так важно. Важно только одно: уничтожить тех, кто казнил его отца, дядю и брата, что так хотели совершить революцию.
Прошла целая вечность, прежде чем он дошел до первых рядов. Осторожно отодвинув в сторону молодую женщину с ребенком, он оказался метрах в двадцати от своей цели. Царскую семью окружало плотное кольцо охраны, но она была бессильна против бомбы.
Он не переставал улыбаться и весело кричать «ура!». Действовал крайне осторожно. Он даже не мог вызвать подозрений своим именем и своей биографией, так как был внебрачным сыном своего отца и долгое время жил в Америке. Однако его почему-то заметили.
Рудомазин уставился на него широко раскрывшимися глазами и что-то выкрикнул начальнику императорской охраны. Трое кинулись к молодоженам, еще трое к императору и наследнику. Рудомазин указал на толпу и громко выкрикнул:
— Схватить!
Охрана двинулась к человеку, полностью загородив цель.
Сейчас или никогда, подумал он и в спешке кинул бомбу примерно туда, где должны были быть его враги.
***
Я почувствовала неладное, когда увидела, как пристально и испуганно Дима смотрит на первый ряд толпы. Повернув голову вправо, где все это время стоял Никита, я не нашла его и лихорадочно начала озираться по сторонам. Охрана засуетилась. Несколько человек направились к Марии и Николаю.
Никита стоял рядом со своими братьями и что-то обсуждал с ними, не замечая нарастающее вокруг волнение. Я попыталась окликнуть его, но мой крик поглотили крики толпы.
Тем временем к ним подошла охрана и что-то сказала. Улыбки быстро сошли с лиц Никиты и его братьев. Охрана принялась оттеснять их в сторону, выводя с площади. Никита вывернулся и, поймав мой взгляд, заспешил ко мне. Однако его остановил Дима, рядом с котором стояла испуганная Татьяна. Поймав мой взгляд, брат махнул рукой, давая понять, чтобы я шла к ним.
Между нами было примерно пятьдесят метров. Я была уверена, что пересеку их быстро и ничто мне не помешает, но вдруг из толпы что-то вылетело, упало на брусчатку и оглушительно взорвалось.
Меня откинуло в сторону. Острая боль пронзила все тело. В голове зазвенело, перед глазами заплясали густые черные пятна. Я потянулась к гудящему затылку и нащупала что-то липкое. Кровь?
Звон в ушах не переставал, а боль в теле лишь усиливалась. Хотелось закричать, но я не могла издать ни звука. Или же я просто этого не слышала?
Если не двигаться, то боль становилась немного тише, поэтому я замерла и закрыла глаза, чтобы избавиться от черных кругов перед глазами, от которых еще больше болела голова.
Это был теракт? Кто-то кинул бомбу? Боже, в такой радостный и светлый день…
Перед мысленным взором возникли лица близких. Дима, Никита, царевны… Надеюсь, они не…
Постепенно звон в ушах начал стихать, а на его место пришли крики и стоны. Я осторожно открыла глаза. Черных пятен стало значительно меньше. Правая рука, которой я коснулась затылка, была в крови. Осмотрев себя на наличие других травм, я убедилась, что больше видимых ранений у меня нет. С трудом попыталась встать и огляделась.
Дым от бомбы почти рассеялся, обнажая тела мертвых и раненых. Брусчатка была в крови и копоти. Уцелевшие люди в панике бегали по площади, спотыкаясь на лежащих телах. От этого жуткого зрелища меня замутило.
Где же Дима и Никита? Боже, хоть бы они были живы. И царевны тоже. И вся царская семья.
На подкашивающихся ногах я направилась туда, где в последний раз видела брата и Никиту, по пути рассматривая тела и надеясь не узнать в них своих знакомых. Пару раз я обманчиво думала, что опознала Анастасию и Ирэн, но потом понимала, что это вовсе не они, а кто-то из иностранных гостей.
Успокоившись, я побрела дальше, но не успела сделать и пары шагов, как кто-то толкнул меня в спину, и я упала на брусчатку, исцарапав вытянутые вперед ладони. От резкой боли из глаз брызнули слезы. Подняться уже не было сил. Я понимала, что если не встану, то меня попросту затопчут, но тело отказывалось подчиняться. Слезы капали на мои окровавленные руки, я плакала громко и навзрыд. Мне было очень страшно, и я больше всего хотела, чтобы все это оказалось страшным сном. Хотела проснуться в своей постели, обнять маму с папой и забыть об этом кошмаре.
Внезапно сквозь пелену слез я заметила яркое фиолетовое пятно. Дрожа, оно плыло по воздуху, ловко минуя людей вокруг.
Бабочка… Моя бабочка…
Я резко обернулась. Позади уже не было тел и в панике снующих людей. Я видела спокойную площадь, по которой неспешно прогуливались люди. Это был мой мир, мое время, и моя душа отчаянно потянулась к нему.
— Вика! — внезапно раздался мужской голос.
Я замерла.
— Вика!
Обернулась. Начала лихорадочно искать того, кто кричал. Дима? Никита? Почему я не могу понять, кому принадлежит голос? Они же мне родные, оба…
— Вика! — раздалось совсем рядом.
Я с трудом поднялась и побрела на голос, игнорируя открывшийся портал. Желание быть с родителями в своем мире резко перебороло желание оказаться в объятиях Никиты или Димы здесь и сейчас.
Кто-то снова толкнул меня, но уже в бок. Я повалилась на женщину в сером платье, пропитанном потом и кровью. Она взвизгнула и брезгливо откинула меня в сторону. Я снова налетела на кого-то. Голова загудела, перед глазами вновь заплясали большие черные пятна. Звон в ушах вернулся. Я схватилась за голову и завыла. Снова толчок, и на этот раз я упала на жесткую брусчатку и скукожилась, ожидая того, что меня начнут топтать.
Прошло несколько томительных минут, за которые я сообразила, что крики исчезли, а звон в ушах затих.
— Девушка, что с вами? — раздался взволнованный мужской голос.
— У вас что-то болит? — еще один голос, но уже женский.
Я медленно открыла глаза. Надо мной склонилось несколько обеспокоенных лиц.
— «Скорую» кто-нибудь вызвал?
— Да, уже едут.
— Бедняжка, что же случилось?
Я осмотрела окруживших меня людей с головы до ног и ахнула. Все они были одеты по-современному, а в руках держали телефоны. Брусчатка подо мной была идеально чистой. Через зазоры между людьми я увидела вдалеке уличных музыкантов, настраивающих свои инструменты.
Опершись израненными и грязными ладонями о брусчатку, я попыталась подняться. Несколько человек тут же кинулись мне на помощь и осторожно придержали за локти и спину.
— Не может быть… — пробормотала я.
Передо мной во всем своем величии возвышался Зимний дворец. Вдоль его стен, окрашенных в льдисто-голубой цвет, стояли часовые в темно-синей форме. На крыше дворца гордо реял императорский штандарт с черным двуглавым орлом на желтом полотнище. По Дворцовому проезду сновали вереницы машин.