Страница 8 из 16
Снимая рубашку, Антоний почувствовал в нагрудном кармане нечто твёрдое. Удивлённо вскинул глаза и торопливо полез туда рукой. То, что достал, поразило! В маленьком целлофановом пакетике проглядывался кусочек, вероятно, кожи. ”Я же отдавал учителю! – жаром пахнуло в висках. – Неужели это… Но я совершенно не помню, чтобы отрезал от того… пальца. Впрочем, чего это я всполошился?” Антоний разглядывал пакетик и мучительно обдумывал, как с ним поступить. Причину своих сомнений понять не мог. Ну, проявил инициативу, ну, для страховки отрезал ещё один кусочек кожи, правда, с другой кисти… А что-то волновало, вселяло тревогу, не давало просто пойти к учителю и всё рассказать. Он осторожно держал пакетик и явственно ощущал, как тело пронизывали электрические импульсы. Такого ему до сих пор не приходилось испытывать…
“Однако жаль будет, если этот кусочек не пойдёт в дело”, – решительно поднялся Антоний на ослабевшие ноги. Заправил рубашку в брюки, положил пакетик в карман и направился к двери. Дальнейшие действия совершал как в полусне, в полузабытье, потому как пошёл не к учителю.
Подготовка завершалась.
Чтобы лучше контролировать ход дела, Роман перевёз необходимое лабораторное и медицинское оборудование в свою резиденцию. Сюда же на этот ответственный период перебрался и профессор, оставив на время семью. Рассматривая под микроскопом результаты своих многодневных трудов, Афанасий Никитович испытывал тот особенный озноб, который охватывает увлечённого человека в предчувствии успеха, научной удачи. Его даже не смущало, что он не поставил в известность своего покровителя-благодетеля Романа Витальевича и решился на усложнённый эксперимент: поместить в Дарьино материнское ложе две яйцеклетки. Такая мысль мелькнула у него спонтанно, когда в кабинет буквально ворвался с неестественно горящими глазами Антоний. Парень был очень взволнован и, протянув целлофановый пакетик, путано объяснил, что в нём находится.
– Я ничего не сказал об этом… учителю. Пусть впоследствии всё обернётся сюрпризом. Если вы, конечно, как-то… сможете…
Говорил Антоний обрывками фраз, постоянно запинался. Не закончив свою странную речь, он всунул в руки профессора пакет и быстрым шагом, почти бегом, вышел вон. Афанасий Никитович хотел уточнить, но парень уже хлопнул дверью. Пожав в недоумении плечами, профессор вернулся в лабораторию. На вопрос ассистента Олега, кто приходил, ответил невнятно и отправился к своему рабочему столу. Вскоре, подготовленный соответствующим образом материал лежал под микроскопом.
“Как хорошо сохранились клетки! – поразился он. – Надо бы проверить их возраст: может они принадлежат современному человеку?” Прибор для проведения соответствующего анализа имелся, так как на его приобретении в своё время особо настаивал учёный. “Материал для клонирования должен быть абсолютно безупречным в смысле его древнего происхождения. Здесь нельзя ошибиться”, – обосновывал свои доводы Афанасий Никитович перед Романом.
Кожа была настолько древней, что он повторил проверку несколько раз. Результат не менялся. “Поразительно! Поразительно… – тёр лоб учёный. – Тогда попробуем родить двойняшек. То-то будет сюрприз для шефа. И экономия немалая”.
День, когда наметили операцию с Дарьей, выдался солнечный и безветренный. Лес притих, словно ожидая чего-то чрезвычайного. Но без происшествий не обошлось – исчез Антоний! Эту новость принёс Кирилл.
Асмодей, занятый своими мыслями и планами, в то время был в отлучке, в городском офисе “Воскрешенцев”. Текущие вопросы деятельности секты он давно передал своему помощнику в Нью-Йорке. Связь с ним поддерживал через офис, находящийся в аптеке. Здесь трудились три человека: заведующая, которая дополнительно выполняла функции секретаря секты (получала и обрабатывала корреспонденцию из Америки), и два работника. Сюда Роман наведывался каждую неделю, чтобы время от времени осуществлять общее руководство сектой.
Когда Кирилл с озабоченным видом доложил ему об Антонии, Роман не придал событию особого значения. Ну, отлучился парень куда-то, хотя и не принято такое без уведомления начальства. Страшного ничего нет: объявится сам. Кирилл хотел ещё что-то добавить, но не привыкший много говорить, замялся… Да и момент был не подходящий для плохих новостей.
Операция по вживлению в Дарью клонированных оплодотворённых яйцеклеток прошла успешно! Женщину поместили в лучшую, заранее подготовленную комнату. Постоянное, круглосуточное наблюдение за ней поручили Олегу при неизменном контроле как Афанасия Никитовича, так и Романа Витальевича.
Дарья достойно прошла медицинское испытание. Лишь бледность и бескровные губы напоминали о прошедшем волнении. В глазах же светилось спокойствие и тихая радость. Она даже похорошела, потому что верила своим покровителям и надеялась только на положительный исход.
Прошло несколько дней…
Роман встал с утра как обычно свежий, выспавшийся. Привычно сделал короткую зарядку и отправился в ванную. По дороге ему встретился взъерошенный Кирилл. Он нервно покусывал губы и тяжело дышал:
– Учитель! Беда! Только что по телеку в наших новостях… того… Антония нашли…
– Не тяни! Что значит нашли, кто и где нашёл? – всполошился и Роман, раздражаясь медлительной речью соученика.
– Наш лесник… Антония… мёртвым… в лесу…
Это был не гром, а торнадо среди ясного неба! И дело не только в том, что Антоний был одним из лучших в секте, а факт самой смерти. Сразу же возникал вопрос: была ли смерть случайной или насильственной? А может самоубийство?… При любом варианте знак был плохим, особенно в настоящий момент, когда работа по воскрешению вступила в завершающую стадию.
Наскоро позавтракав, собравшись с мыслями, Асмодей отправился в город и осторожно прозондировал в милиции подробности об Антонии. Сам показываться не стал, а отправил в “разведку” одного из надёжных сектантов, который представился дальним родственником погибшего. На удивление, следователь, ведущий дело, охотно озвучил версию смерти Антона Степановича Видова (личность была установлена по паспорту) – поражение током большой мощности. Так как на месте трагедии электричества, в виде линий электропередач или иных электрических сооружений не обнаружено, то причиной поражения могла быть только молния!
– Внутренности практически полностью обуглились, – печально покачал седой головой бывалый сыщик, глядя прямо в глаза родственнику, и добавил: – Медэксперт отметил, что такое обширное поражение молнией встречает впервые. Так-то…
– Грозы, как и дождя, по-моему, в нашем районе уже давно не наблюдалось, – почесал затылок “родственник”, стараясь припомнить, когда же блистали грозы в последний раз.
Сыщик замялся, повертел глазами и согласился с доводом:
– Мы на это тоже обратили внимание, но других объяснений факту смерти вашего близкого… не находим. Природа сейчас преподносит такие курьёзы, что может быть всё.
У следователя, очевидно, было хорошее настроение, и он пустился в пространные рассуждения о последствиях глобального потепления. В конце концов, они с сектантом расстались по-дружески.
Внимательно выслушав “разведчика”, Роман остался в недоумении и даже некотором смятении: он тоже не припомнил грозы в тот день. Оставалось верить мнению компетентных органов. На этом история с Антонием закончилась. Последующие дела закрутили Асмодея, и вскоре он уже не вспоминал о неожиданной смерти своего подчинённого.
Глава 6. Рождение.
Зима выдалась холодной и показалась бесконечной. Скрип промёрзших деревьев доносился даже через двойные ставни и толстые шторы. Ветер гудел зло и угрожающе. Иногда его перекрывал вой голодного волка-одиночки, случайно забредшего в этот лес в поисках добычи, которой здесь практически не водилось. Вскоре завывания зверя прекратились, очевидно, отправился ближе к людям или в поисках собратьев – даже зверю одному выживать трудно.