Страница 2 из 17
Сама операция прошла без накладок – батюшки Владимир и Василий взяли на контроль покои Сфорца, группа князя Пожарского осуществила захват последнего, следом то же самое проделали с апартаментами Медичи и уже там провели «переговоры на высшем уровне». Возвращение понтифика к родным пенатам тоже прошло штатно – батюшка Василий все это время бдел и уверял, что служки папы «просто спали и ничего заметить были не должны». Василию я верил, потому как тоже все это время отслеживал окружающую обстановку на темпе, но мысленно все же перекрестился и поблагодарил Господа нашего за то, что Сфорца не взял с собой в Монако свою «толстокожую» швейцарскую гвардию.
Вернувшись в отель, мы с Кузьминым в его номере решили «по горячим следам» обсудить действия батюшек. В результате высокие договаривающиеся стороны пришли к общему мнению, что церковники сработали вполне нормально, но опыта проведения именно боевых операций им все же не хватает.
– Натаскаете! – заявил нам присутствующий на беседе Прохор, развалившийся в кресле. – Рапорты по итогам операции напишете завтра, а сейчас спать!
– Ты чего это раскомандовался? – насупился Ванюша. – Ты кого тут спать посылаешь, боец? Да пока ты там с наручниками и скотчем по вражеским апартаментам козликом скакал, я, на секундочку, под надзором государя трем великим князьям и самому Михаилу Николаевичу Пожарскому приказы раздавал! – Колдун сделал зверское лицо, отчего кепка съехала ему на лоб, и рявкнул: – А ну встать, воин!
Прохор, и не подумавший подняться, поморщился, тяжело вздохнул и повернулся к веселящемуся мне:
– Сынка, это еще наш Ванюша вполне по-взрослому себя ведет. Представляешь, что этот гаденыш по молодости творил?..
До того момента, когда Святослав закончил прослушивание записи наших переговоров с Медичи и Сфорца, мы с братьями успели позавтракать. Наконец патриарх отложил наушники в сторону и прокомментировал услышанное всего одним словом:
– Лихо!
После чего обвел взглядом старших Романовых, князя Пожарского и остановился на мне:
– Алексей, если понтифик выполнит все озвученные требования, я тебе лично все твои многочисленные грехи отпущу, в том числе и смертные!
Я на это только кивнул, а Святослав повернулся к государю:
– Коляшка, а почему меня не покидает ощущение, что к планированию и проведению столь дерзкой акции имеет самое прямое отношение наш общий друг Мишаня Пожарский?
Дед Николай хмыкнул и пожал плечами:
– Что есть, то есть… Отрицать не буду.
Святослав же задумчиво протянул:
– Прав был твой покойный батюшка, Коляшка, когда чуть ли не в приказном порядке Мишаню заставлял перевестись на жандармский факультет.
– А ты помнишь, Свят, чем это закончилось? – опять хмыкнул царственный дед.
– Мишаня решительно отказался под предлогом того, что в славном роду Пожарских сроду шпиков не было. Государь после этого заявления по своему обыкновению осерчал, но право выбрать наказание предоставил Мишкиному родителю – военному министру Николаю Михайловичу Пожарскому. Его высокопревосходительство тоже не отличался кротостью нрава и за невыполнение приказа помазанника божьего влепил сынишке неделю гауптвахты на хлебе и воде, после чего оглядел нас с тобой и Вовкой и влепил нам тоже трое суток губы «за компанию». Да… – вздохнул Святослав, – государь с Николаем Михайловичем были все-таки правы – надо было Мишане по жандармской линии двигаться! Уверен, после должности командира корпуса он бы давно уже сидел в кресле министра внутренних дел. Но, как я понимаю, – патриарх повернулся к князю Пожарскому, – наш Михаил Николаевич и так неплохо устроился, не растеряв свою знаменитую в узких кругах бульдожью хватку.
Дед Михаил только отмахнулся:
– Свят, не наговаривай на скромного военного пенсионера.
Патриарх же мотнул головой в мою сторону:
– И смену достойную воспитал. – Он посерьезнел. – Ладно, господа Романовы и Пожарские, минутка воспоминаний закончена, пора поговорить о серьезных делах. И если вы позволите мне высказать свое мнение по поводу Ватикана, специфику отношений внутри которого по роду службы знаю лучше вас, то я очень сомневаюсь, что остальные кардиналы позволят Сфорца, являющемуся некой фигурой согласия целого ряда группировок, не только выдать вам затребованную информацию, но и ослабить влияние католических орденов в Восточной Европе. Исходя из вышеизложенного предлагаю все же поискать альтернативные возможности для разрешения ситуации в нашу пользу. Со своей стороны гарантирую оказание любой помощи.
В гостиной больше чем на минуту установилась тишина, нарушил которую царственный дед:
– Свят, мы обязательно учтем твое мнение, но… – император глянул в мою сторону, – способы воздействия, гарантирующие выполнение обязательств, у нас имеются. Если же что-то пойдет не так… Одним словом, будем держать тебя в курсе.
– А я буду молиться, чтобы это, вне всякого сомнения, благое начинание закончилось успехом…
С молодежью мы встретились на пляже уже после обеда, причем братья Медичи, пришедшие чуть раньше нас, вели себя хоть и несколько отстраненно, но крайне корректно, памятуя, видимо, о полученных инструкциях, данных им старшими родичами. Ни я, ни Коля с Сашей никаких «душевных терзаний» при встрече с итальянцами не испытывали, скорее наоборот – подсознательно ждали со стороны гордых Медичи провокаций и даже хотели, чтобы эти самые провокации произошли. Но, к счастью, обошлось.
Главной же «звездой» нашей пляжной пати являлся младший Сингх, улетавший в Дели на пару деньков по каким-то там делам рода и вернувшийся сегодня утром обратно в Монако.
– Угощайтесь, друзья! – индийский принц раскладывал на барной стойке какие-то небольшие коробки. – Наши национальные сладости!
Естественно, первыми отведали заморские сладости наши девушки и остались очень довольны необычными «вкусняшками». Когда ими была опустошена вторая коробочка, мой братец Александр не удержался и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Интересно, а сколько в этих сладостях калорий?..
Девушки застыли, потом переглянулись, а быстрее всех сориентировалась Изабелла, которая, по всей видимости, восприняла слова будущего мужа на свой счет:
– Девочки, вы как хотите, а я купаться…
И побежала в сторону моря, на ходу снимая с себя сарафан. За испанкой кинулись и все остальные наши красавицы. Александр же проводил девушек довольным взглядом:
– Долго теперь из воды не вылезут, к гадалке не ходи! Пьер, дорогой ты мой человек, – обратился Шурка к нашему бессменному бармену и залез на высокий стул, – а налей-ка ты мне рюмочку водочки и бокал светлого нефильтрованного! А уж я тебя чаевыми порадую!
Примеру Александра последовали и все остальные молодые люди, только вот заказы различались по поводу того, чем именно они хотели злоупотребить в это время суток.
Девушки действительно купались около сорока минут, дружно занимаясь в воде чем-то вроде аквааэробики, потом отдыхали и загорали на лежаках, а мы при них исполняли роли официантов, периодически поднося красавицам различные освежающие напитки и нарезки из свежих фруктов. Короче, довольны проведенным временем остались все без исключения, что было особенно важно на фоне предстоящей поездки в ненавистный театр…
Вечер, вернее, ночь у «самого высшего света» заканчивалась традиционно – в ресторане нашего отеля. Под общие тосты уже давно все выпили, представители правящих родов разошлись по компаниям, не стала исключением и молодежь.
В какой-то момент я заметил, как меня к себе подзывает родитель:
– Алексей, – он отвел меня к окну ресторана, – вам сейчас японцы собираются за рекламу мотоциклов что-то там ценное вручать, так что предупреди Колю с Сашей и Лену Панцулаю, пусть будут готовы. Да, еще Ане Шереметьевой скажи, чтобы на камеру всю церемонию снимала, особенно с участием Панцулаи. Задача понятна?