Страница 4 из 10
– Давай рискнём! Все за. – Уговаривал Хэнк.
– Все? Когда это ты успел провести опрос?
Они засмеялись.
– Правда, Крис… Это ведь логично. Только идиот не понимает, что… Извини…
Хэнк болтал без умолку и иногда заговаривался, начиная озвучивать все свои мысли. К этой особенности своего друга Кристофер давно привык. Пять лет они с Хэнком делили комнату общежития в Академии и выучили привычки друг друга наизусть.
О`Риордана ждала тяжёлая ночь. Ночь, полная размышлений. Он сказал, что объявит о своём решении завтра, но оно уже созрело в его голове. Он принял его ещё тогда, на мостике, как только Андроника сообщила, что до К04-04 всего два месяца пути, но как капитан, он обязан был подвергнуть его жёсткому сомнению, чтоб оно прошло проверку, либо же нет.
Данные, которые ему предоставили астрофизики, оказались превосходными. Планета была идеальна, только лети к ней. Но главный вопрос, почему её не обнаружили раньше, не давал покоя молодому капитану. Его терзало смутное предчувствие, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
Когда на следующий день, максимально оттянув время к вечеру, капитан объявил о том, что Уран летит к К04-04, и велел астронавигаторам проложить новый курс, что-то в его сердце болезненно щёлкнуло, будто закрылась ловушка за спиной, отрезав все пути к отступлению.
Уран вышел из сжатого пространства, нейтронные двигатели отключились на время, пока специалисты просчитывали новый маршрут и настраивали систему навигации на новые координаты. Взгляду предстали чужие далёкие звёзды. Алый величественный Арктур, путь к которому оборвался несбыточной мечтой, мерцал над палубой, и будто обвинял капитана в предательстве. Что он променял его на невзрачную, маленькую, ничем не примечательную звезду, вокруг которой обращалась К04-04 только потому, что скорее хотел попасть на Землю.
– На которой тебя никто не ждёт. – Будто мысленно шепнуло ему далёкое светило.
Действительно, Кристофера никто не ждал, кроме пустого холодного дома и, возможно, парочки звёзд на погоны, если миссия окажется удачной, и начальство сменит гнев от его самовольства на милость.
Как-то не заладилось всё в личной жизни, хотя он неоднократно влюблялся, но эти отношения так и не привели к созданию семьи. А Кристоферу уже перевалило за тридцать, пора бы уже и… Но он упорно отказывался впихивать себя в стереотипные временные рамки, навязанные обществом, полагаясь на судьбу. Он верил в судьбу, хотя всегда в первую очередь спрашивал с себя. В общем, был очень требовательным к самому себе. И, несмотря на то, что весь экипаж поддерживал смену курса, Кристофер считал, что если это решение по каким-либо причинам окажется роковым, отвечать за него придётся только ему. Он – капитан. Он – первый на корабле. Именно ему нести ответственность за последствия своих действий.
Ещё примерно неделю связь с Землёй была доступна, но Уран так и не сообщил о том, что изменил курс. Через семь дней корабль вошёл в зону радиомолчания.
Снова потянулись однообразные бортовые дни. Зато у астрофизиков теперь добавилось работы. Они непрестанно трудились днём и ночью, собирая данные о новой планете. Их воодушевлению завидовали все. Хотя, и остальные члены экипажа заметно воспрянули духом, обрадованные тем, что им не придётся ещё пять лет мерить шагами узкие коридоры звездолёта, пытаясь скоротать время, и питаться синтетической пищей, а миссия закончится гораздо раньше.
3
В тот день камень в руках Джеффри ожил снова. Парень протирал пыль на полке с книгами и просто схватился за него, чтобы передвинуть, но тут же почувствовал под своей ладонью какое-то шевеление. Оно длилось всего мгновение, но Джефф от неожиданности тут же отдёрнул руку, будто схватился за что-то горячее, и внимательно посмотрел на камень. Ему показалось, что он снова поменял форму – стал более приплюснутым, но опять же, парень не мог быть уверен в этом на сто процентов, потому как не помнил его изначального облика. Однако же прожилок блестящих минералов стало гораздо больше. Теперь камень красиво блестел при искусственном освещении. Но Джефф списал всё на свою невнимательность. Он пытался успокоить себя мыслью, что раньше этого просто не замечал, и, отдышавшись от маленького шока, продолжил протирать пыль. Джеффри старался в корне душить мысль о том, что он, возможно, начал сходить с ума.
– Это всё К. – Твердил он. – Мне надо найти себе девушку, и наконец, забыть её! Просто вычеркнуть её из своего сердца, как это делают все нормальные люди!
***
Примерно в то же время капитан Урана спокойно сидел в столовой и обедал со своими друзьями. Корабль прошёл большую часть нового пути и уже через неделю должен был прибыть на К04-04. Её блёклый бирюзовый серп уже можно было различить невооружённым глазом. Уран вышел из сжатого пространства и продолжал приближаться к планете за счёт тяги обычных атомных двигателей.
Именно в тот момент, когда ничего не предвещало беды, вся лавина необратимости, давившая на Кристофера с детства, наконец, прорвала последний барьер и устремилась вниз оглушительным воем сирены, разнёсшимся по кораблю. Все мгновенно вскочили со своих мест, и, не сговариваясь, побежали на капитанский мостик.
Изображение ужасающего нечто, застывшего на главном экране, ввергло всех в состояние шока. Прямо по курсу корабля находилась жуткая космическая пропасть, похожая на область сингулярности, но её края, в отличие от чёрной дыры, были неровными, рваными. Территория абсолютной тьмы разрасталась, охватывая нетронутые участки пространства. По нему, в буквальном смысле, ползли трещины, как по чёрной стене, растягиваясь на сотни тысяч километров. Они мерцали грязно-серым ионизирующим туманом, и сначала их ломаные линии можно было принять за молнии в открытом космосе, чего, конечно же, не могло быть. Хотя и эта странная аномалия, возникшая на пути Урана, перечёркивала собою все познания человека о природе пространства.
Мгновенно, на уровне инстинктов, только осознав, что находится перед ним, капитан бросился в рубку ручного управления, и по очереди надавив на два красных рычага, заставил корабль начать экстренное торможение. Уран сильно тряхнуло. Многие члены экипажа не смогли вовремя ухватиться за что-нибудь и повалились на пол. С потолка, обрывая провода под всплеск оранжевых искр, упало две информационных панели. Все незакреплённые предметы, лежавшие на столах, подпрыгнули и раскатились в стороны.
Торможение длилось примерно минуты три, и всё это время экипаж, не успевший подготовиться, испытывал колоссальные перегрузки. Кристоферу стало дурно и показалось, что он вот-вот потеряет сознание, но он вцепился в аварийные рычаги мёртвой хваткой, не давая им принять прежнее положение, практически повиснув на них. Его лицо налилось кровью, она стучала в висках, а сердце заходилось где-то в горле. Ушные перепонки, казалось, вот-вот лопнут от оглушительного воя сирены. Но капитан справился. Ещё пару раз Уран тряхнуло, а затем он замер во мгле, будто бросив массивный якорь среди бескрайнего ночного океана. Сирена смолкла. Капитан отпустил рычаги и, отдышавшись, вышел из рубки на мостик, оценивая окружающую обстановку.
Люди медленно приходили в себя. Кристофер помогал подчинённым подняться. К счастью, серьёзных травм удалось избежать. Но ушибы и царапины получили практически все. Какой кавардак творился в личных каютах, оставалось лишь догадываться.
Кристофер обратился по внутренней связи к экипажу, сообщив, что Уран совершил аварийное торможение, а также успокоил тех, кого не было на мостике, сказав, что ситуация под контролем.
«Интересно, под чьим? – Въедливо поинтересовался внутренний голос. – Уж точно не под твоим, а под контролем той штуки, расположившейся впереди».
Когда люди более-менее пришли в себя и оправились от такой неожиданной встряски, Кристофер собрал всех, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Если кто и мог дать ответ на вопрос, что находится ТАМ, то только учёные, но они, все, как один, разводили руками.