Страница 2 из 10
После первичной диагностики, выяснилось, что поломка серьёзная. На её исправление могла уйти неделя, но программисты надеялись управиться за несколько дней. Сотрудники станции выделили им комнаты в жилом блоке. Джеффри досталась с видом на скалы. Первые три дня парень приходил лишь переночевать и не мог увидеть их прекрасного величия на закате, когда оранжевый диск заходящего Альдебарана подсвечивал камни таким образом, что казалось, будто они горят огнём невиданной красоты. Всполохи багрянца и золота, оттеняемые синевой песков выглядели просто потрясающе. На рассвете скалы тоже окрашивались светом звезды, но в такое время лишь по их верхушкам скользили мягкие розово-лиловые лучи разгорающегося светила, а остальная часть была скрыта тенью станции. На четвёртые сутки, закончив работу пораньше, Джеффри, наконец, удалось увидеть этот захватывающий закат. Он посмотрел в окно, а затем, не теряя ни минуты, выбежал на улицу и почти бегом направился к скалам, боясь упустить драгоценное время.
Они оказались расположены гораздо дальше, чем парню показалось вначале. До них было не меньше пары километров. Когда Джеффри, наконец, добрался в нужное место, ирридиумское солнце почти село. Альдебаран дарил последние лучи медным камням, которые в считанные минуты увядали под натиском сумерек. Однако Джеффу всё же удалось немного прогуляться вокруг этой захватывающей красоты первозданной чуждой человеку природы и полюбоваться её творением. Он немного поднялся вверх, чтобы стать ещё ближе к камню, прикоснулся ладонями к тёплой поверхности скалистых отрогов, наблюдая за тем, как раздувшееся ленивое светило уплывает за горизонт. Затем Джеффри поднялся ещё выше, метров на десять, и остановился на небольшом пятачке, окружённом бронзовыми пиками острых камней. Он зачем-то нагнулся и поднял с земли маленький камешек, не больше половины ладони. Начал вертеть его в руках и рассматривать. Он походил на абсолютно бесформенный кусок застывшей магмы, извергнутой из недр Ирридиума миллионы лет назад. Таких валялось кругом в избытке, но Джеффри всё разглядывал и разглядывал камень, и в какой-то момент, перед тем, как величественный Альдебаран бросил последний луч на скалы, парню показалось, что кусок породы в его руках на мгновение ожил! То есть, он будто моментально перестроил свою структуру и снова застыл. Внешне это выглядело так, будто его поверхность на сотую долю секунды пришла в движение, и незначительно поменяв свою форму, остановилась. Парень счёл это странное явление оптической иллюзией. Думал, ему показалось, ведь предыдущие дни он практически не вылазил из-за компьютера, вперившись взглядом в монитор, вот его уставшие глаза и выдали такой фокус. Но он всё равно вздрогнул от неожиданности, едва не вскрикнув, однако камня не выронил. Повертел его в руках, окончательно убедившись в том, что всё это ему привиделось, и только потом бросил его на землю. А затем почему-то передумал, и, действуя словно по наитию, снова нагнулся, подобрал его и унёс с собой. На память. Хотя… К чему, если Джеффри не планировал возвращаться на Землю? Этого странного порыва он объяснить себе никак не мог. Лишь возвратившись в свою временную комнату, он будто опомнился и совершенно не понимал, зачем притащил с собой абсолютно бесполезный обычный кусок камня. При искусственном освещении он выглядел довольно невзрачно. Лишь изредка на его поверхности поблёскивали какие-то вкрапления редких минералов, но их было очень мало.
О том странном случае, произошедшем с ним в скалах, Джеффри вскоре забыл, и, вернувшись в город колонистов, снова погрузился в обычную рутину. Однако камень отчего-то лежал у него на полке с книгами в качестве сувенира, но Джеффри больше не обращал на него никакого внимания. И выкинуть его не поднималась рука. Вернее, эта мысль даже не посещала голову парня, будто существовал какой-то ментальный запрет на её возникновение. Может, это удивительно, но с приобретением этого камня, Джеффри будто почувствовал себя своим на Ирридиуме. До этого он ощущал некую отчуждённость от чужой планеты, наверное, все переселенцы испытывали схожие чувства, но после того случая, когда обычный камень вдруг «ожил» в его ладони, молодому человеку стало казаться, будто он родился и вырос на планете и никогда прежде не знал другой. Лишь воспоминания о К. ненадолго возвращали его в прошлое, и он вспоминал о своей жизни на Земле. Собственно, до той девушки её будто бы не существовало. Она выглядела блёклым пятном, и К., ворвавшаяся в его жизнь, яркой вспышкой осветила его спокойное размеренное существование, чтобы потом раскрошить его на части, разбить на мелкие осколки, не оставив иного выбора, кроме как собрать их воедино и начать строить из них новую жизнь. Джеффри был не против. Он любил развиваться, любил перемены и тяготился однообразностью. Но не такой ценой. Его импульсивный поступок, практически бегство на другую планету, выходил за рамки обычных перемен, и являлся тотальной перестройкой жизни, своеобразным обнулением всех ориентиров и прошлых достижений. На работе, на новой планете, он занял должность гораздо ниже той, что занимал на Земле. В плане карьеры пришлось если и не начинать всё с нуля, но вновь прикладывать усилия, чтобы достичь той же ступени, на которую он уже однажды взобрался. Свою квартиру перед отлётом он продал, но так как на Ирридиуме личной собственности пока не существовало, и работников обеспечивали жильём предприятия, то и купить квартиру в городе на новой планете, естественно, оказалось невозможно. Джеффри подарил эти деньги своей двоюродной сестре, оставшейся без мужа, и маленькому племяннику. Хотя поначалу у него возникла безумная мысль написать завещание на К. Какой вздор! Это выглядело б ещё большим унижением, чем то, как безразлично девушка отвергла его любовь. Да и кем, собственно, приходилась ему К.? Лишь несостоявшейся женой, подругой, невестой. А двоюродная сестра и её сын – всё-таки не чужие люди. В конце концов, здравый смысл в голове Джеффри восторжествовал, и он распорядился ненужной теперь квартирой, как того требует долг и совесть. Возвращаться он не планировал ни при каких обстоятельствах. Тем более теперь, когда он обрёл необычный камень, а вместе с ним и чёткую уверенность в том, что он наконец-то оказался на своём месте, все сомнения и грызущая его сердце ностальгия исчезли напрочь.
2
В то же самое время «Уран», звездолёт экстра-класса, созданный чтобы совершать полёты на сверхдальние расстояния, неумолимо мчался сквозь тёмные пустоты пространства, разрезая серебристым носом бархатную гладь космоса. Его экипаж держал курс на Альфу Волопаса, возле которой была недавно обнаружена планета земного типа. Кристофер О`Риордан – капитан Урана – находился в добром расположении духа и делал утренний обход корабля, проверяя, все ли системы работают нормально, и как чувствуют себя подчинённые. Шёл 325-й день экспедиции. Научно-исследовательская миссия проходила без каких-либо происшествий. Лишь однажды, примерно за орбитой Нептуна, возникла опасность столкновения с мелким астероидом, но экипаж благополучно справился с этой проблемой.
Выйдя за пределы Солнечной системы, капитан отдал приказ включить нейтронные двигатели, и корабль с бешеной скоростью устремился вперёд, сжимая пространство на прямой линии проложенного курса.
Кристофера все любили. Он был честным человеком, не страшащимся брать на себя ответственность. Всегда принимал первый удар на себя, защищая подчинённых перед руководством Звёздного Флота. Ну а если они уж действительно оказывались виновными, вот тогда Крис устраивал разнос, но делал это наедине, а не перед всем экипажем. Он никогда не позволял себе относиться неуважительно ни к кому из своей либо чужой команды и высоко ценил любой труд: будь то труд робота-уборщика, простого технического работника, либо профессора-астрофизика из научного состава экспедиции. О`Риордан относился ко всем одинаково. Но, однако же, были у него и личные друзья, но на службе они не имели никаких привилегий. С Эльзой – астробиологом, своим замкомом Хэнком и Эндрю – начальником службы безопасности – он дружил ещё со времён учёбы в Академии, и с годами их дружба не утратила своей силы. Двенадцать лет назад Кристофер окончил учёбу в звании младшего лейтенанта и поступил на службу на Уран в качестве помощника штурмана. И вот теперь он, пройдя долгий путь испытаний, закаливших его и показавших, чего он стоит, и на что способен, уверенно занимал кресло капитана звездолёта, и его команда при этом твёрдо верила, что ему всё по плечу. Он готов был с ними поспорить, потому как иногда, в трудные минуты испытаний, его посещали сомнения в собственных силах, как и любого командира, но он ничем: ни словами, ни жестами, ни мимикой не выдавал своего страха, оставался твёрд, как скала, и подчинённые его просто боготворили. За плечами остались десятки полётов в пределах Солнечной системы, три длинные миссии к планетам Сириуса, Веги и Ахернара, и вот теперь его корабль, успевший за семь лет стать командиру настоящим домом, куда хотелось возвращаться вновь и вновь, стремительно мчал его к Арктуру – одной из самых ярких звёзд земного неба. Поразительно, но именно созвездие Волопаса, круглый год низко висевшее над горизонтом в его родной Ирландии, всё детство будоражило воображение будущего капитана. Алый Арктур, по ночам пробивавшийся в детскую сквозь занавески, заставлял сердце ребёнка трепетать и грезить об иных мирах. Возможно, благодаря ему Кристофер и стал тем, кем стал, и теперь летел навстречу своему вдохновителю, чтобы открыть новые удивительные миры, и быть может, встретиться с внеземной цивилизацией. К слову, более чем за шесть тысяч лет непрерывного изучения космоса, людям так и не удалось обнаружить никаких признаков жизни на других планетах. Конечно, пока пригодных для колонизации было открыто и не так много: едва ли пара десятков. Человечество пока осваивало лишь Млечный Путь. Кто знает, может, из всей галактики жизни посчастливилось зародиться лишь на Земле, и сотни инопланетных цивилизаций ожидали человечество именно в других звёздных скоплениях? Этим и объяснялся парадокс космического молчания. Возможно, инопланетяне так же, как и люди, ещё не могли преодолевать межгалактические расстояния, а если какая-то цивилизация и вышла на такой уровень развития, то просто ещё не добралась до Млечного Пути. Ведь и галактики разделяли между собой миллиарды световых лет – чудовищные расстояния, которые, однако, люди научились хоть немного, но сокращать путём сложного процесса сжатия пространства. Таким образом, путь укорачивался в десять и более раз. Причём, чем ближе находилась звезда, тем больше сокращалось расстояние. Земляне использовали эффект расширения пространства, открытый ещё в седой древности, но додумались, как точечно обратить этот процесс в обратную сторону. Таким образом, пространство сжималось на участке длинной прямой проложенного курса во много раз. И если до звезды, например, при обычных условиях нужно было лететь десять световых лет, то используя эффект сжатия пространства, можно было добраться всего лишь за один стандартный земной год. Новейшие корабли летали со скоростью 99,9% от скорости света, и легко могли себе это позволить.