Страница 62 из 95
Она примерила черное платье из кроличьего меха, украшенное сусальным золотом, затем откинула его и надела соболиное платье, отороченное бархатом, оно выглядело поскромнее. «Вот и всё, осталось дождаться утра — и можно отправляться ко дворцу». Вампирша всю ночь слонялась по дому, пугая слуг, сна не было ни в одном глазу, думать ни о чём совершенно не хотелось. Она знала, что Эрик скоро пришлет личную стражу и слуг, которые будут охранять ее покой.
Время тянулось невыносимо долго, она уже книги перечитала, вышила крестиком и начала плести из бисера дерево, когда наконец часы пробили два дня. Тогда вампирша засобиралась, надела соболиное платье с пайетками взамен вчерашнего. Она закурила трубку, нервы пошаливали: всё-таки она не отошла еще от вампирской революции, и ей по углам мерещились враги. Докурив трубку, она успокоилась, взяла веер и двинулась к выходу, велев подать карету.
Вампирша прибыла во дворец ровно в три дня, лакей ее проводил к императрице. Екатерина Алексеевна сидела за столом и писала письмо, закончив его, она велела передать конверт послу. После чего обратила внимание на Екатерину Дашкову.
— Слава Богу, Вы здоровы, Екатерина, садитесь, нынче весна выдалась холодной. Сейчас принесут чаю. Рассказывайте, как Ваши дела, — обратилась императрица к Дашковой, пересев на кровать.
— Поместье прибыль приносит, а на душе кошки скребутся и воют, у меня сын умер, — сказала с болью в голосе Дашкова, смаргивая набежавшие слезы.
— Боже, дорогая, как я сожалею, — Екатерина Алексеевна приобняла подругу, и Дашкова не удержалась и всхлипнула. Императрица ее поглаживала по голове несколько минут, позволяя выплакаться.
— Лучше бы я умерла, — выла княжна.
— Что Вы, нельзя думать о смерти, у Вас еще дочка, Вы не можете ее бросить одну, — испугалась императрица. Дашкова перестала плакать и красными от слез глазами посмотрела на подругу.
— Вы правы, я не имею права так расклеиваться. Меня так измотала болезнь, что мне кажется, что я окончательно приду в себя только через месяц. Но не стоит беспокоиться, я в полном порядке. Я закончила пьесу, которую Вы заказывали, принесла ее с собой, можете почитать, — улыбнулась Дашкова, протягивая рукописи.
Екатерина Алексеевна углубилась в чтение и, кивнув, сказала:
— Хорошая, я думаю, ее можно поставить. Я слышала, что скоро Михаил Дашков вернется из Польши.
— С нетерпением его жду. Я слышала, что в войсках поднялся ропот, солдаты не хотят воевать против Дании.
Екатерина Алексеевна приложила два пальца к губам, призывая к тишине:
— Не забывайте, моя дорогая, стены тоже имеют уши, а я очень уж в шатком положении. Нам лучше больше не видеться, пока всё не решится, некоторые приближенные начинают подозревать меня с Вами в заговоре.
— Что бы ни произошло, я прикрою Вас, и весь гнев императора падет на меня.
— Это очень благородно с Вашей стороны, но постараемся обойтись без жертв. С каждым днем мы ходим всё по более тонкому льду, и стоит его слегка продавить, он хрустнет — и все наши планы пойдут прахом.
— Абсолютно с Вами согласна. Нам надо быть вдвойне осторожнее.
— Я рада, что Вы прибыли, я очень переживала за Ваше здоровье. Как поживает Настенька?
— Растет, играет, на волчатах катается, я иногда боюсь, как бы они ее не покусали.
— Настя растет такой же смелой девочкой, как ее мать, — улыбнулась Екатерина Алексеевна.
— Благодарю Вас.
— Думаю, нам лучше разойтись, пока император ничего не заподозрил. Берегите свое здоровье, — попросила императрица, и Екатерину Дашкову служанка проводила до выхода.
***
В июне император пригласил Екатерину Дашкову в свой дворец сыграть в карты. Дашкова закатила глаза, она уже устала от настойчивых приглашений императора и его попыток перетянуть ее на свою сторону. Екатерина надела черное бархатное платье, атласные перчатки, накинула теплую кофту и вышла на улицу. На удивление, сегодня Санкт-Петербург расщедрился на теплую погоду, что вызывало невольную улыбку. «Ладно, стоит сходить на прием, послушать сплетни во дворце, тем более погода располагает». Она села в карету и поехала в Ораниенбаум.
Прибыв во дворец, Екатерина повелела посмотреть за лошадьми и проводить ее к императору. Она шла легкой походкой, Петр III находился на плацу с бокалом вина в руках, Екатерина Алексеевна тоже была здесь. Дашкова улыбнулась императрице, подошла к императору и сделала реверанс.
— Можете присесть рядом, сейчас мы будем смотреть, как Разумовский строит полк, — улыбнулся император. — Как вам новая форма военных?
— По-моему, русская форма сидела лучше. Но не мне судить об обмундировании войск, я всего лишь женщина, ничего в военных вещах не смыслю, — любезно улыбнулась Екатерина Дашкова, заняв свободное место. Слуга немедленно подошел с подносом, на котором стояло вино. Вампирша с благодарностью приняла бокал игривого и пригубила немного, смотря, как военные выстраиваются в шеренгу.
— Смирно! — скомандовал фельдмаршал Разумовский. Все военные вытянулись по струночке.
— Смотрите, какие у нас великие войска, мы Данию сомнем как коробок спичек, — улыбнулся император. Екатерина кивнула, а Петр III продолжал наблюдать за построением Измайловского гвардейского полка.
— Налево! Бегом марш! — скомандовал Разумовский.
Екатерина Дашкова со своего места видела, что на лбу фельдмаршала выступили капельки пота, так он волновался. Гвардейцы резво побежали, и когда прошла разминка, Разумовский повелел им разбиться на две группы. Они сначала отжимались, потом преодолевали полосу препятствий с оружием, а затем сошлись в сражении. Когда демонстрация силы закончилась, Разумовский получил полное благоговение императора. Екатерине Дашковой оставалось лишь фыркнуть. Император поднялся со своего места, сказал:
— Посидели на свежем воздухе, пора и обедать, — государь, вполне счастливый, отправился со своей свитой обедать. По пути император заметил своего любимого слугу-негра, сцепившегося с гвардейцем. — Молодец, покажи, на что ты способен! — велел император. Однако стоило подойти ближе, как лицо императора помрачнело: негр Нарцисс сражался, но соперником его был полковой мусорщик. Промеж бровей государя пролегла складка, и Петр III вскрикнул с досадой: «Нарцисс потерян для нас навсегда!» Что он разумел под этим — трудно было понять. Разумовский спросил государя:
— Ваше Императорское Величество, чем Вы недовольны? Нарцисс с достоинством защищался.
— Как, — сказал император, — разве вы, военный человек, не понимаете, что я больше не могу допустить его к себе после этой позорной и унизительной драки с мусорщиком?
Маршал, как болванчик, закивал и сказал:
— Государь, Вы совершенно правы, мы можем спасти честь Нарцисса, проведя его под знаменами полка.
Петр III пришел в совершенный восторг и, поймав пробегавшего мимо слугу, сказал:
— Приведи мне Нарцисса.
Мальчишка с черными кудрявыми волосами, одетый в зеленую рубаху и штаны такого же цвета, поспешно закивал:
— Будет исполнено, — и быстро скрылся, отправившись на поиски Нарцисса. Вскоре его привели. Император довольно улыбнулся и сказал серьезным голосом:
— Разве ты не знаешь, что ты обесчещен и навсегда удален от нас за это подлое соприкосновение с мусорщиком?
Бедолага, пенившийся злостью и не понимавший значения этих слов, бухнулся на колени и начал оправдываться, говоря:
— Ваше Императорское Величество, я как честный человек, должен был наказать этого мерзавца, который бросился на меня первым.
— Проведите его под знаменами полка, такой позор можно смыть только кровью, — спокойно сказал император.
Но когда по приказанию Петра III Нарцисса стали проводить три раза под полковыми знаменами, негр так стойко сопротивлялся, что четыре человека вынуждены были держать его во время этой церемонии.
— Чтобы окончательно смыть позор, пустите ему несколько капель крови, — повелел Петр III.
Один солдат подошел к бедному Нарциссу и ударил его в лоб концом знамени, рассеча кожу. Негр завывал, а вампиршу мучила жажда, хотелось схватить негра и выпить всего. Она прикрыла глаза, успокаивая свою жажду крови. Негра ей было не жалко, а вот домой в объятия Эрика очень даже хотелось, но у него свои дела, а у нее — свои.