Страница 4 из 15
Окаменевшего короля поместили в отдельном зале замка Лэгэнд. Мне тогда было восемь лет, и я хорошо помню, как горевала мать, как появилась седая прядь в её волосах, как уговаривали её советники занять трон. Но она объявила перед всем народом, что никогда не будет полноправным правителем, ибо верит, что король ещё жив и его можно расколдовать. Она поклялась, что найдёт способ оживить Микаэла, а если это не получится, то трон займет его сын – Эндориан.
Ох, зря она это сделала. Королева ведь не торговка на рынке, слово своё данное обратно забрать не может. И так как расколдовать нашего правителя всё не удавалось, маменька занялась моей подготовкой к престолонаследованию. И вот тут её планам стал мешать мой дар-проклятье Везучего Неудачника.
Пора вам уже и со мной познакомиться. Родители назвали меня длинным, как и полагается будущему правителю, именем – Эндориан. Но чаще меня зовут Эндор или просто Энди. Сейчас я уже вполне взрослый, ещё чуть-чуть и мне будет восемнадцать лет. В замке у нас есть родовой зал, где висят портреты моих предков. Все они выглядят очень серьёзными, грозными и мудрыми; я таким не выгляжу. Я невысокий, среднего роста, худой, как будто меня не кормят, с бледным невыразительным лицом, уши торчат по обеим сторонам головы лопухами, волосы светлые, непонятного оттенка, нос курносый, покрытый веснушками, руки болтаются, ноги заплетаются, в общем, вылитый деревенский дурачок. Наши добрые слуги, однако, относятся ко мне с жалостью и уверяют, что я вполне симпатичный, но зеркало-то не обманешь.
Кроме неказистой внешности, у меня ещё и других недостатков полно. Вот взять хоть проблемы с памятью. Я почему-то помню всё то, что не нужно: например, подробно и отчетливо могу описать все поездки с матерью по нашим городам и селениям (потом она перестала таскать меня с собой из-за случившегося пожара); помню отца, когда он приезжал с охоты на нечисть. А вот правила этикета соседних государств, умение вести внешнюю и внутреннюю политику – это в моей голове не укладывалось. Я действительно старался запомнить все эти хитрости, упорно учил, и, вроде бы, помнил, но, когда требовалось отвечать, все знания пропадали.
Если вы думаете, что принцам живется хорошо и вольготно, то сильно ошибаетесь. Принц – будущий правитель и с рождения его готовят быть таковым. Любое движение, любое сказанное слово – всё нужно делать по правилам. Ошибка может привести к ужасным последствиям. Если в королевстве Дербаунден во время приветствия нужно непременно целовать ручку королеве, то в Эдиноре к правительнице прикасаться нельзя, иначе – смертельная казнь.
Даже с дворцовыми танцами у меня беда. Когда я тренируюсь один у зеркала, то вроде всё получается неплохо, но, когда на меня смотрят, ноги становятся деревянными и не гнутся, зато тело хорошо сгибается, но не в ту сторону, куда нужно.
Хуже вальсов у меня выходит только фехтование и бой на мечах. Матушка нанимала лучших учителей со всего Стаземелья. На мои занятия сбегались поглазеть все придворные, потому что это зрелище выглядело смешнее балагана. Все попытки научить меня владению мечом заканчивались примерно одинаково: я пытался повторить несколько выпадов, меч выскальзывал у меня из рук и летел в учителя. К счастью, травмы были незначительные, но слушая брань преподавателей, я существенно расширил лексикон витиеватых ругательств.
Но самым необъяснимым провалом в моём образовании считается верховая езда. Я не умею ездить верхом. И тут уж ничего не поделать, все кони от меня просто шарахаются, как от прокаженного. С чем это связанно, никто понять не может: едва я подхожу к стойлу, у лошадей начинается паника. Помню ещё в пятилетнем возрасте отец пытался посадить меня в седло рядом с собой, но его верный и послушный конь Шторм сначала захрипел и начал дрожать, как в лихорадке, потом совсем опустился на землю и повалился на бок, словно собрался помирать. Чего только не делали родители и слуги, ничего не помогало. Даже тихие пони бились в истерике при моём приближении. А вот ослы почему-то реагировали на меня спокойно. Но принц на осле… это как-то оскорбительно и даже не смешно.
А потом отец притащил в замок Мутану… Когда я увидел это существо в первый раз, то сразу понял, что без колдовства тут не обошлось. Представьте себе очень худого телёнка с головой и хвостом ящерицы, покрытого светлой чешуёй с оттенком ржавчины. На уродливой морде создания очень неуместно смотрелись огромные глаза с радужкой ярко-фиолетового цвета. Увидев это недоразумение, мама тогда сотворила рукой знак защиты и выдохнула:
– Что за мутанта ты сюда приволок?
Отец объяснил, что это детёныш дракона, которого он выкупил у какого-то чернокнижника. Злой колдун испытывал на малыше заклинания и эликсиры. Животное едва не погибло. Помню, как на меня нахлынула волна жалости к этому несчастному зверьку, как я схватил его и утащил в свою комнату.
Мутана не могла сначала даже есть самостоятельно и долго не вставала на лапы, только тяжело вздыхала, а из её фиолетовых глаз стекали горячие слёзы. Но постепенно она начала поправляться и расти. Её чешуя стала перламутровой, словно жемчуг; движения приобрели грацию; но такой же огромной, как настоящие драконы, Мутана не стала. Она выросла чуть больше обычной лошади и охотно катала меня на себе. И теперь, когда требовалось выезжать из города, мне приходилось гарцевать на Мутане, надевая на неё сбрую, стремена и седло, чтобы издалека она хоть немного походила на коня.
Чем ближе становилось моё совершеннолетие, тем более расстроенной и печальной становилась моя мать. Она отчётливо понимала, что королевский экзамен мне не сдать. Да, представьте себе, принцы тоже сдают экзамены.
Это триста лет назад престол безоговорочно доставался старшему наследнику, и никто не обращал внимание на его образованность, физический или моральный облик. Представляете, что тогда творилось! Порой у власти оказывались настоящие идиоты или тираны. Гибли целые города, селения и королевства. И тогда верховная правительница Кайльд решила вмешаться в этот произвол (она же волшебница, и даже триста лет тому назад была всё также молода, прекрасна и мудра). Она решила, что люди заслуживают иметь достойных правителей, и внесла предложение о королевских экзаменах.
Что тут началось! Крики, слёзы, мольбы и угрозы! Короли и князья, понимая, что их любимые чада не дотягивают до нужного уровня, бились против нововведения, как голодные тигры. Тогда Кайльд пообещала, что в противном случае, она сама будет выбирать престолонаследников, и не обязательно из числа принцев. В общем, королевские экзамены были внесены в Закон, и теперь каждого кронпринца обучают нужным навыкам едва ли не с пелёнок.
Как вы понимаете, мои успехи оставляют желать лучшего. А состояться экзамен должен в моё восемнадцатилетние, то есть через четырнадцать дней. По закону, если окажется, что я недостаточно хорош для трона, то его должен занять другой ближайший родственник, обладающий нужными знаниями. А так как моя матушка прилюдно отказалась от трона ещё восемь лет назад, то следующим претендентом на наш престол, скорее всего, будет кто-то из моих кузенов. И я боялся, что это пагубно скажется на благоденствии моего народа.
У моего дяди Вэйлента два сына–близнеца: Антол и Паоль. Они еще два года назад сдали экзамены и жаждали оказаться у власти. Несколько раз они пытались совершить дворцовый переворот и свергнуть любимого родителя с трона. Братцы устраивали ловушки, поджоги и отравления, но Вэйлент был крепким стариком. Он хорошо знал своих деток и благополучно избегал все их козни.
Конечно, дядя спал и видел, как бы спихнуть «расшалившихся сорванцов» из своего Зелэндера к нам в Лэгэнд. Но зная своих кузенов, я понимал, что даже оказавшись на нашем троне, они не прекратят вражду со своим отцом и между собой, и тогда жители моего государства погрязнут в военных баталиях. Разе могу я допустить такое?
Отец всегда говорил, что безвыходные ситуации только кажутся безвыходными. Легко ему было рассуждать. Ведь у него же не было дара-проклятья, и всё получалось, за что бы не взялся. А нам с матушкой пришлось решать эту проблему самим. Хотя тут и решать то особо было нечего. Существовал только один способ избежать экзамена – это совершить какой-нибудь подвиг.