Страница 97 из 106
Развозили не на шутку разгулявшихся девиц ближе к часу ночи. Но понятно было, что завтра рабочий день начнётся как обычно.
Мария, устроившая в городской квартире ремонт и перебравшаяся временно на дачу, решила никуда не ехать, а переночевать здесь же, в офисе. Долго стояла под душем, пристроенным к платоновскому кабинету, потом завернулась в белый махровый халат и устроилась на кожаном диване.
Сон не приходил — она ворочалась, несколько раз закуривала. Ближе к утру, разозлившись, выпила полбокала обнаруженной в холодильнике водки и незаметно провалилась в сон.
Ей приснилась Ленка, ужасно плохо выглядящая, с распухшим пористым лицом, розовыми пятнами на обвисших щеках, спутавшимися сосульками волос. В мятой ночной рубашке в цветочек Ленка шла по бесконечно длинному коридору, что-то бормоча и потирая руки с облезшим маникюром. Потом остановилась у двери, пригнулась к замочной скважине, долго слушала с неживой улыбкой на бледных губах, осторожно повернула ручку и бесшумно вошла.
В тёмной комнате стояла широкая кровать, и под одеялом виднелись контуры человеческого тела. Ленка подошла к изголовью, улыбка, как приклеенная, оставалась у неё на лице.
В руках у Ленки оказался огромный кухонный тесак, и она с механическим усердием стала гвоздить этим тесаком спящего. Нож проходил сквозь тело, пробивал матрас и глухо стукался остриём о дерево.
От этого стука Мария проснулась, открыла глаза и увидела на пороге кабинета Людку. Та одними губами произнесла: «Фэ Эс Бэ» и тут же исчезла, а её место в дверном проёме заняли двое мужчин.
— Что это вы тут ночлежку устроили? — безразлично спросил один из них. — Потрудитесь встать. Где руководство фирмы?
— Сейчас в Москве никого нет, — ответила Мария, запахивая на груди халат и чувствуя, что её начинает бить дрожь.
— Конечно, — согласился человек. — Стоит только прийти, как сразу никого в Москве и нет. И бизнесом они по телефону руководят — так? Звонят откуда-то, да? Ну ладно. Кто здесь у вас за старшего?
— Я — руководитель секретариата.
— Так вы за старшего?
— Наверное.
— Наверное, — фээсбэшник вздохнул. — Ознакомьтесь. Постановление о проведении обыска. Прочтите и распишитесь.
— Я могу сначала одеться?
— Бросьте, — неожиданно грубо вмешался второй. — Мы тут будем ждать, пока красоту наводят!… Сказано — читайте и расписывайтесь.
Бумага из Генпрокуратуры была короткой и невнятной. В связи с возбуждением уголовного дела номер такой-то провести обыск с целью обнаружения и изъятия документов и вещественных доказательств. Подпись. Вверху напечатано «Утверждаю» — и ещё одна подпись.
— А можно узнать? — Мария старалась говорить спокойно. — Что за дело?
— А то вы не знаете? — второй почти кричал. — Тут не просто дело, тут целый букет дел! Букетик! Контрабанда, мошенничество, организация преступного сообщества, хищения, убийства, понимаете ли! На всех хватит!
— Тише, тише, — остановил его первый, явно игравший в доброго. — Не шуми. Расписывайтесь, женщина. Задерживаете. Или вам что-то непонятно?
Мария поставила подпись. Злой высунулся в приёмную и махнул рукой. Кабинет немедленно заполнился людьми, человек двадцать, не меньше, из них две женщины — одна в синем прокурорском мундире, вторая в партикулярном.
— Где начинать будем? — спросил игравший в доброго.
— Как обычно, — ответил злой. — От входа и по часовой стрелке.
— Я теперь могу одеться?
— Теперь можете, — разрешил добрый. — Только, вы уж извините, под присмотром. Порядок такой.
— Присматривать вы будете?
— Ну зачем же так, женщина? — добрый развёл руками. — Вот наша сотрудница за вами и присмотрит. Не возражаете?
Та, что в штатском, прошла за Марией в душ, стала лениво перебирать стоявшие на полке под зеркалом флаконы.
— Одеколонов-то, одеколонов… — она вздохнула. — Сколько ж денег такое добро стоит, а?…
Мария взглянула через плечо в зеркало и поймала взгляд, переполненный такой лютой ненавистью, что перехватило горло.
Женщина неторопливо перебрала банные полотенца в шкафу, проверила карманы развешанных халатов, нагнулась над корзиной для мусора. Потом выпрямилась.
— Всё, что ли? Пошли.
На расчищенном от бумаг столе в приёмной лежала гора мобильных телефонов. Ими занимался молодой человек в свитере, технарь с Лубянки. Очередной телефон он подсоединял проводком к принесённому с собой ноутбуку. Так скачивалась информация с сим-карты и из памяти аппарата. Потом технарь выключал телефон и сбрасывал его в большую картонную коробку. Ещё не проверенная техника какофонически издавала весь спектр популярных мелодий. Второй технарь извлекал из компьютеров жёсткие диски, запаковывал их в прозрачные пакеты, которые перематывал лентой с серой надписью «Генеральная прокуратура РФ».
Добрый и злой стояли рядом, о чём-то переговаривались шёпотом. Увидев Марию, оживились.
— Пройдёмте с нами, — сказал добрый. — Понятые ждут. Во время проведения следственных мероприятий необходимо ваше присутствие.
Офис был переполнен чужими. Мария шла, как сквозь строй, стараясь не смотреть на растерянные лица сотрудников.
Один за другим вскрывались шкафы и сейфы, компьютерные дискеты и папки с документами сваливались в жёлтые бумажные мешки. Ключей к старому сейфу покойного Витьки Сысоева найти не удалось — приехала бригада МЧС, распилила болгаркой. Внутри ничего, кроме нескольких пачек старых таблеток, не было. Таблетки изъяли.
— Таблетки зачем? — спросила Мария.
— Не ваше дело! — взвился злой. — Здесь мы задаём вопросы!
— А товарищ нам — серый тамбовский волк? — поинтересовалась Мария, начав понемногу отходить от испуга.
Злой поманил её рукой, нагнулся к уху. Видно, хотел что-то сказать, но передумал и только улыбнулся нехорошей улыбкой.
— Вы, женщина, юмор бросьте, — посоветовал добрый. — Дело нешуточное. Серьёзное дело. Мы на работе, между прочим, при исполнении.
Почему-то долго возились в комнате водителей, внимательно изучали ведомости на бензин. Женщина в синем просматривала разграфлённые листы бумаги, делила между двумя стопками. Стоявшую на шкафу фарфоровую вазу с синей инфокаровской эмблемой перевернули над газетой — из вазы вывалилась гора подсолнуховой шелухи, сверху шлёпнулись два заскорузлых презерватива.
Вошла та, что в штатском, шепнула на ухо доброму.
— Пройдёмте со мной, — распорядился добрый. — В переговорную.
Они миновали приёмную, где компьютерный шмон уже завершился и технари тыкали металлическими щупами в горшки с пальмами.
— У вас ключи от этой тумбы есть? — спросила женщина в штатском. — Откройте, пожалуйста.
В тумбе стола лежали платоновские документы — кандидатский и докторский дипломы, трудовая книжка, три просроченных загранпаспорта, водительские права и военный билет.
— Ага, — с непонятным ликованием сказал добрый. — Вот.
— Объясните мне, — попросила Мария, глядя, как документы исчезают в пакете. — Докторский диплом и трудовая книжка — какое отношение имеют к уголовному делу?
— Они имеют отношение, — практически скрипя зубами, ответил злой, — к интересующему нас лицу. Ещё вопросы есть?
— Нет, — сказала Мария. — Ещё вопросов нет. Всё понятно.
— Давно бы так.
Часа через три гости проголодались. Одного из водителей в сопровождении оперативника послали в ближайший «Макдональдс», откуда он привёз гору коробок и пакетов. Ели в переговорной, куда согнали весь инфокаровский персонал, и в приёмной, при открытых дверях. Говорить друг с другом явно не препятствовали, но стоило сказать хоть слово, как тут же рядом возникал чужой с безразличным лицом.
После обеда шмон продолжился. Были обнаружены и изъяты: фотографии Платона с Ельциным и Черномырдиным, блокноты Ларри, видеоархив, магнитофонные кассеты с записями заседаний Советов директоров. Висевшие на стене платоновского кабинета портреты Терьяна, Сысоева, Цейтлина и Тариева были тщательно переложены бумагой и упакованы в коробку из-под съеденных гамбургеров.