Страница 2 из 4
Но сейчас хочу быть здесь, и видеть и слышать…
Порывистый ветер играл подолом её шубки, разбросал кудри по лицу, рвал белый воздушный шарф. Развиваясь, он приветствовал встречных людей. Слёзы в глазах искрились на морозе, щёки румянила снежная пыль.
Она обернулась, словно её дёрнула связующая нить. Остановилась. Поправила очки и присмотрелась вдаль. Подумала: «Это он идёт или нет? Не похож. Этот быстр, крепок, бодр, несётся, словно необузданный мустанг. Точно, – не он!» Она протёрла запотевшие очки и ещё раз пробежалась взглядом.
– Да вот же он! Спрятался за молодость. Приземистый и прихрамывает на больную ногу. Походка быстрая, но уже далеко не юная. Ах, как он был хорош, да и сейчас неплох, дорогой мой человек, – сердце заиграло стаккато, всколыхнулось беспокойство, ворвалось сострадание. – С годами он стал мягче, душа слезливее и характер сговорчивее. Мне повезло пройти рядом с ним лучшую пору моей жизни. Почти полвека, шутка ли. Иные разлетятся, раздробив чувства в пух и прах, не успев детей поднять, а мы – нет, сберегли, выпустили птенцов на свободу. Наблюдали, как они превращаются в крепких орлов, которые птенчиков нам наплодили, – хорошеньких и умненьких не по годам.
Счастье захлестнуло и затопило слезами. Радость окутала с ног до головы, и она почувствовала себя рядом с ним защищённой от невзгод.
Он подошёл, улыбнулся:
– Привет родная! – поцеловал, ни как раньше, – горячо и страстно в губы, а искренне и уважительно – в щёку.
– Привет, дорогой! Вот жду тебя.
Они взялись за руки, как в юности, сплетясь пальцами, и перешли широкую автостраду на зелёный свет светофора, направляясь к остановке.
Их путь – это жизнь: долгая, трудная и лёгкая, разухабистая и печальная, волнительная и страстная, одним словом – счастливая старость.
20 декабря 2019 года
Авось, пронесёт!
Отрывок из книги «Превращаясь в бога».
…Когда мы останавливались на светофорах, то наблюдали странную картину вплоть до окраины города, – все улицы были полны автозаков. Они стояли в оживлённых местах у кафе, гостиниц, вблизи лужаек парков, где было много людей.
Действия военных были похожи на облаву, они заполняли арестованными людьми автофургоны без объяснений и ордеров на арест. Объявление правительством военного положения давало право полиции на бесправные действия. В такой ситуации люди не больше, чем бараны для власти, – пушечное мясо.
Поднялась паника. Арестанты и их семьи кричали слова ругани в сторону правоохранителей.
Часть нашей команды опередила меня на своём авто, они оставили нас далеко позади. Нашей машине преградил путь военный грузовик. Мы с Айсом мирно вышли из машины, выказав послушание, тем самым заверяя людей с автоматами, что ведём мирный образ жизни.
Четверо в униформе обыскали машину на предмет оружия. Айса поволокли за шиворот и бросили в кузов к другим арестантам. Пит-и-Пэт не двинулись с места, наблюдая с заднего сиденья картину беспредела власти.
Двое автоматчиков зашли с разных сторон машины и потянули за руки сиамских близнецов. Напрасно повозившись, они поняли, что арестанты не выходят, и нагнулись взглянуть в чём там дело. Не ожидая встретить аномальное создание, они с криком: «Господи! Матерь Божья! Мать такую-то, что это за хрень?!» – оставили их в покое и прихватив меня.
А в это время в другом авто велись ожесточённые дебаты.
– Что же нам теперь делать?! – взорвалась Наоми, когда поняла из трансляции моего передатчика, что Айс, я и сиамские близнецы попали в западню и крикнула: – Их схватили!
– Не переживай, – Халид был хладнокровен словно айсберг, – мы их вытащим. А пока понаблюдаем, что это за операция и куда их повезут.
*
Автофургон, битком набитый народом, гудел от недоумения, отчаяния и злости. Кто-то пинал ногами двери, взывая к букве закона. Другие молчали, выглядывая в зарешёченное окно, пытаясь высмотреть, что же происходит вокруг. Слабые духом сидели на полу в слезах и молились о пощаде и спасении. Люди звонили близким, но сеть была не доступна, скорее всего, сигнал подавляла антенна на крыше автозака.
– За что? Хоть бы обвинение предъявили! Что с нами будет? – возмущалась пока единственная в фургоне девушка. – Неужели власти думают, что мы виновны в землетрясении?! Я обычный человек, что я такого сделала?
– Да, заткнись ты, – буркнул мужик, – и без твоих соплей – тошно.
Гул толпы стих, когда дверь грузовика захлопнулась и из кабины фургона раздался голос:
– Куда?.. (шум рации)
– На базу. Юго-западная граница. Центральная, ответьте! (шум рации) Приём!
– (шум рации) Тридцать единиц. Прибытие в двадцать три ноль-ноль. (шум рации) Приём!
– (шум рации) Принято!
– Отлично, Миха, погнали!
Грузовик рванул с первой передачи так, что все повалились. Айс присел в угол и шепнул в куртку:
– Халид, следуйте за грузовиком, он направляется в то место, куда мы планировали. Захватите нашу Тайоту.
– Понял. Мы рядом. Едем.
Полдюжины грузовиков, полные ругающихся людей, направлялись на юго-запад, – к границе. Признаться, не слишком комфортно ехать сидя на полу грузовика, трясущегося по грунтовке, да ещё в присутствии ревущей дамы и матерящихся мужиков, которые время от времени оттаптывали мои ноги. Хорошо ещё, что в туалет никому не припёрло.
Мы подъехали к базе и пристроились в хвост «авто-паровоза», который уже стоял у здания похожего на литейный цех, изнутри которого сквозь щели выплёскивалось красно-жёлтое свечение, будто из цеха металлургического завода. Первые грузовики уже выгружали людей. Хотя, слово «выгружали» слишком мягко сказано. Военные по одному вышвыривали их на землю. Всем ставшим на наги после падения приказывали снять одежду. Тех, кто отказывался, расстреливали на месте и бросали в мусорный контейнер. Тех, кто разделся, клеймили раскалёнными прутьями порядковым числительным (более сожалею сейчас тем, у кого номер был свыше сотни!)
Пронумеровав людей, их обгорелую плоть заливали из шланга холодной водой. После процедуры упорядочивания, всех отправляли в барак. Очередь нашего грузовика медленно продвигалась вперёд. Моему терпению подходил конец. Насмотревшись на клеймление тел, я был готов утопить весь завод. Айс напрягся и боялся, что я выкину какую-нибудь глупость и снова попаду под раздачу и погибну.
Настала очередь партии людей из нашего грузовика. Я понятия не имел, что всё это значит и даже не хотел знать. Мой взгляд помутился от вида жестокости, я мог облегчённо вздохнуть только от того, что в веренице арестантов не было меня. Крики, доносившиеся из бараков, напрягали значительно сильнее, чем прижигание циферками.
– Шестой готов! Пошёл, пошёл! – кричал «приёмщик» с четырьмя жирными звёздами на погонах.
И тут я узнал, что наша сестра Кэндис была в одном из грузовиков. После того, как эти ублюдки закончили издевательства над сестрой, один из них закричал:
– Ладно, ребятки, вечеринка окончена! А теперь давайте сделаем что-нибудь полезное со всем этим мясом!
Солдафоны-фашисты прокричали: «Ура!».
Они собирали людей, накрывали их головы тряпочными мешками. Я видел их номера на животе от «1» до «2» и далее. Обессиленное тело Кэндис занесли на руках. Я мог видеть через её включённый передатчик только то, что происходит прямо перед ней. Её затащили в огромный лифт. Я едва мог расслышать её слабый голос:
– Помогите, братья!.. если вы слышите…
Я слышал её и это был неплохой знак. Пока она жива, мы можем видеть, что происходит за высокой стеной. В борьбе с врагом все средства хороши. Наоми тоже услышала её стоны. Ну, что мы все могли сделать? Выдать себя, значит проиграть битву с врагом. Да и где её искать и как высвободить? Её магия ослабела, и она теряла тело обычного человека. Ей придётся заново переродиться и занять тело новорождённого.