Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 101

– Ты хороший, Клайд, – она прикоснулся рукой к моей щеке. – Ты найдешь еще свою половинку и будешь счастлив. Но не со мной. Прости.

Джулия приблизилась, и ее губы слегка коснулись моей щеки. Затем она быстро поднялась и направилась прочь.

– Джул, – окликнул я ее и понял, что мне нечего больше сказать.

Я просто хотел задержать ее еще ненадолго, пусть еще хоть на мгновение, на один короткий миг она останется в моей жизни. Джулия остановилась и обернулась.

– Когда ты уезжаешь? – спросил я то единственное, что пришло мне в голову.

– Через неделю.

– Может, я завтра…

– Нет! – оборвала она резко. – Пусть все останется так и закончится здесь, пожалуйста. Не нужно делать еще больнее, чем сейчас.

– Значит, между нами всё кончено? Ты уверена?

– Да, – она отвернулась. – Увидимся, когда вернусь. Если ты, конечно, захочешь меня тогда видеть.

С этими словами Джулия направилась прочь, оставив меня одного на берегу безмятежного озера, в нашем с ней особом месте. Я был потерян, разбит, раздавлен.

Пожалуй, бессмысленно объяснять, что тогда творилось в моей душе. Те, кто проходил подобное, смогут понять меня без слов, а тем, у кого ничего такого не случалось, я не смогу этого объяснить, подобрав и тысячу слов.

Я словно пал в черную бездну, в которой пребывал последующие два с лишним месяца. Все то, что прежде интересовало или приносило удовольствие, теперь превратилось в рутину. Каждый день стал бременем, которое мне приходилось нести. Ни гонки, ни работа, ни алкоголь, ни что-то иное, в чем я старался найти спасение или забытье, не могло мне помочь. Казалось, что никто и ничто в этом мире не сможет мне помочь. Все стало серым и тусклым, пустым и бессмысленным.

Как странно, что всего один человек в нашей жизни может изменить все, разрушить тот мир, который каждый из нас усердно создает для себя. Роджер говорил, что все это пройдет, что время лечит, а чтобы лечение проходило быстрее, советовал почаще наведываться с ним в бар и цеплять большегрудых девиц. Но с тех пор, как Джулия ушла, я ни разу не составил ему компанию в этом деле.

День ото дня мне не становилось легче. В груди словно образовалась черная дыра. Джулия ушла и забрала с собой нечто жизненно важное. Вырвала что-то из моей души, и теперь в эту черную дыру затянуло все остальное. Я стал пустым. И только воспоминания и боль остались со мной.





Иногда боль сменялась злостью. В эти моменты я ненавидел Джулию. Ненавидел за все то, что она сказала, за ее решение. Я вспоминал снова и снова ее слова о том, что я человек этого мира, что эта жизнь для меня. Ведь, в ее глазах это было низостью. Она ставила меня ниже себя. Вознося свою персону чуть ли не до спасителя человечества, она равняла меня с обществом, которое было ей неприятно. Это ЕЙ дан иной путь! Это ОНА человек другого мира! Это у НЕЕ есть шанс на особую жизнь! А жизнь со мной, в этом городе, претила ей. И с этими мыслями я метался по комнате подобно загнанному зверю, готовый рычать и бросаться на стены.

Но затем злость отступала. Отступала и ненависть. И я понимал, что Джулия была права. Ведь, пока я был с ней, я ничего не хотел, ни о чем не мечтал. Я просто жил, я существовал, как и большинство жителей Филина. Я был доволен тем, что у меня есть. А Джулии нужно было стремление, нужен был огонь в глазах, и я не мог ей дать этого. Лишь когда она ушла, жизнь перестала удовлетворять меня. Возможно, прошли бы годы, и я бы смог вернуться к прежнему своему существованию, но в тот момент я этого не хотел. Я больше не желал жить, как прежде. Мне нужны были перемены, нечто кардинально новое. Вот, только что именно?

Решение пришло ко мне неожиданно и случайно, словно сама судьба направила мой путь в нужную сторону.

Часть I: Охотники. Глава 2

Ночами я не мог уснуть и ворочался до самого утра, лишь на краткие минуты проваливаясь в забытье и снова пробуждаясь, балансируя где-то на грани сна и реальности. И поскольку здоровый, крепкий сон был теперь для меня редким благом, я взял привычку выходить из дома, когда бессмысленное лежание в кровати становилось мучительно невыносимым, и гулять по городу, просто идти куда глаза глядят. Кажется, во время этих ночных гуляний я обошел весь Филин, побывал в местах, где никогда не появлялся прежде. Но полностью погруженный в себя, я не замечал ничего и никого вокруг.

В одну из таких ночей ноги привели меня прямо к дверям бара, над которыми попеременно зеленым, синим и красным цветами мигала надпись – «Кожа да кости». Над надписью была установлена дешевая голограммная картинка, изображающая карикатурного скелета, неустанно повторяющего несколько однообразных движений, имитирующих танец. Странное название заведения не особо меня заинтересовало, но желание пропустить стаканчик чего-нибудь горячительного повлекло зайти внутрь. И поддавшись этому желанию, я распахнул двери и оказался в темном помещении с низким потолком, пропахшем табаком и дешевым алкоголем. В зале был слышен легкий гомон, а из колонок, расположенных под потолком, доносилась спокойная, гитарная мелодия. Справа и слева по залу в хаотичном порядке были расставлены круглые деревянные столы, прямо напротив входа находилась стойка бара, подсвеченная синими неоновыми лампами. Не останавливаясь, чтобы осмотреться, я направился прямиком к ней.

Упитанный, бородатый бармен, лет сорока на вид, увидел меня еще у входа, и я прочел в его взгляде нескрываемое равнодушие к своей персоне. Хотя, пожалуй, в моих глазах он увидел то же самое.

– Виски, – сказал я, подойдя, – самого дешевого.

Несколько секунд он стоял молча, изучая меня нахмуренным взором, затем быстро окинув глазами зал, он отвернулся в поисках бутылки. Этот жест я не оставил без внимания и, усевшись на высокий стул обернулся, чтобы осмотреть помещение внимательней. Народу было не очень много. Справа, в дальнем конце зала, я заметил отдельные комнатки с красными диванами вместо стульев и прямоугольными, вытянутыми столами. Вход в эти комнаты можно было задернуть специальными ширмами из плотного, черного материала. Большинство пустовало и две были задернуты, а в одной из открытых комнат я заметил небольшую компанию, двое из которой проявляли ко мне явный интерес, о чем-то переговариваясь и кидая взгляды в мою сторону. Из-за тусклого освящения я не мог разглядеть их лиц, правда, и желания рассматривать их у меня не было. С левой стороны помещения располагалась небольшая пустующая сцена, перед которой находился свободный от столиков участок, специально для любителей потанцевать.

Когда я вернул свой взгляд к стойке, передо мной уже стоял стакан, на четверть заполненный коричневато-желтой прозрачной жидкостью.

– Две монеты, – без каких-либо эмоций в низком, хриплом голосе произнес бармен, и протянул мне плоский, прямоугольный предмет серого цвета.

Я положил ладонь на агрегат, и тот дважды тускло сверкнул под моими пальцами, подтверждая денежный перевод. Я поднял руку и бармен, убрав считыватель обратно под стойку, отошел в сторону, облокотился о стену и, скрестив руки на груди, принял скучающий вид.

Несколько секунд я без интереса разглядывал стакан, в котором мне подали виски, затем резко поднял его и залил в себя горячительный напиток. Этот виски не просто так был самым дешевым. От благородного напитка предков в нем, пожалуй, присутствовало одно лишь название, а по вкусу же почти что чистый спирт. Меня это не удивило, так как натуральный напиток, как и большинство прочих продуктов, к нам доставляются откуда-то издалека, а посему цена у них заоблачная, и горожане среднего достатка, коих подавляющее большинство, могут позволить себе подобную роскошь лишь по особым дням.

Поставив на стол стакан, я выдохнул и снова оглянулся на людей в дальнем конце зала. Они продолжали посматривать в мою сторону. Зная, как некоторые ночные посетители подобных заведений любят помахать кулаками, я решил, что, пожалуй, не стоит здесь задерживаться, но все же посчитал нужным пропустить еще стаканчик перед уходом.