Страница 33 из 60
— Назад!.. Назад!.. — крикнул Сергей Васильевич.
Все схватились за колеса повозки и с трудом оттащили ее от промоины, которая все увеличивалась. Шагах в двадцати они остановились. Здесь было сравнительно безопасно.
Положение стало отчаянным. Что делать? Покинуть «Красотку» среди пролива и затем, добравшись до Нуманы, добыть там оленей и вернуться сюда?.. Казалось, что другого выхода нет.
Вдруг Жан воскликнул:
— Месье Серж! Месье Серж!.. Посмотрите… мы, кажется, плывем!..
— Плывем?..
Это было верно.
Было очевидно, что весь лед взломался и тронулся между берегами пролива. Буря и повышение температуры сделали свое дело. Большие полыньи виднелись к северу, и льдины, подгоняемые ветром, сдвинулись с места, а вместе с ними поплыла и та, на которой стояла повозка.
Сергей Васильевич старался угадать, в какую сторону их несет. С потерей лошадей и без того скверное положение, в котором находились путешественники, стало совсем отчаянным. Даже бросив «Красотку», теперь нельзя уже было достичь Нуманы. Теперь речь шла уже не о том, чтобы обойти какую-нибудь лужу; нет, между льдинами зияли уже настолько широкие трещины, что перебраться через них не было никакой возможности.
Кроме того, льдину, на которой стояла «Красотка», нельзя было направить по своему желанию. Да и долго ли она продержится под ударами соседних льдин?..
Ничего нельзя было предпринять! Пытаться направить льдину к сибирским берегам было выше человеческих сил. Этот кусок льда должен был теперь плыть до тех пор, пока на его пути не встретится какое-нибудь препятствие. А кто знает, где встретится это препятствие? Вдруг их занесет в полярные моря…
Около двух часов пополудни начало смеркаться. Став за ветром, Сергей Васильевич и спутники молчаливо вглядывались в темноту. Что могли они сказать, чем утешить напуганных женщин, которые, закутываясь в шубы, прижимались в страхе друг к другу. Только юный Сандр казался скорее удивленным, чем испуганным. Гвоздик возился в повозке, прибирая вещи, свалившиеся во время толчка. Сергей Васильевич и Жан были относительно хладнокровны, чего нельзя было сказать про Цезаря Каскабеля, который упрекал себя в том, что своей поспешностью заставил всех выехать из порта Кларенс и довел своих близких до такого ужасного положения.
Прежде всего надо было выяснить создавшееся положение. Как уже было сказано, в Беринговом проливе встречаются два течения. Одно идет к югу, другое направляется на север. Если только льдина, на которой приютилась «Красотка», попала в первое течение, то оставалась надежда, что ее прибьет к сибирскому берегу. Но если, напротив, ее несет второе течение, то она могла доплыть до Ледовитого океана, где нет ни острова, ни материка, к которому она могла бы пристать.
К несчастью, по мере того как ураган бушевал все больше и больше, видно было, что ветер дует с юга, и, скорее всего, льдину подхватило второе течение, в чем вскоре убедились Сергей Васильевич и Жан. Надежда, что их подхватило течение Камчатки, исчезла. Судя по компасу, их несло на север. Но можно ли было надеяться, что их прибьет к полуострову Принца Уэльского, к берегу Аляски или к порту Кларенс? Это было бы поистине чудесным случаем. Но между восточным мысом и мысом Принца Уэльского пролив открывался в океан, и надеяться на спасение было невозможно.
На поверхности льдины почти нельзя было стоять из-за урагана. Жан пошел было посмотреть на море, но ветер свалил его с ног, и если бы не Сергей Васильевич, то он погиб бы в волнах.
Что за ужасную ночь провели эти несчастные люди, точно потерпевшие кораблекрушение! Какие муки испытывали!.. Громадные айсберги налетали с треском на льдину. Казалось, что от толчков она вот-вот разлетится. Волны то и дело перекатывались по ледяной поверхности. Все наши путники промокли насквозь. Можно было бы укрыться в повозке, но она шаталась от ветра, и ни Сергей Васильевич, ни Каскабель не решились посоветовать остальным спрятаться под ее крышу.
Часы тянулись бесконечно. Однако толчки стали реже; очевидно, пролив очищался от льда. Быть может, льдина выплыла из затора, образовавшегося в самом проливе, и идет теперь по волнам океана? Или она вышла уже за пределы полярного круга? Возможно, что случайно она попала в течение у берегов Камчатки?.. А если ее не прибьет к берегам Америки, то не унесет ли ее течение к сплошным полярным льдам?
Как долго не наступал день!.. Тогда, по крайней мере, можно было бы ориентироваться…
Наконец забрезжило утро — утро 27 октября. Но погода не стала лучше. Наоборот, казалось, что буря еще усилилась.
Сергей Васильевич и Жан, с компасом в руках, вглядывались в горизонт, тщетно стараясь увидеть землю на западе или на востоке.
Сомневаться больше было нельзя — льдина плыла к северу, по течению Берингова пролива…
Как и следовало ожидать, буря эта страшно взволновала всех обитателей порта Кларенс, которые беспокоились за судьбу семейства Каскабель.
Но как могли бы они им помочь, раз вскрытие льда прекратило всякое сношение между обоими берегами пролива?..
Иначе обстояло дело в порту Нумане, где два русских сыщика, уехавшие за двое суток до отбытия труппы, сообщили об этом отъезде. Они тоже беспокоились, но совсем не из чувства симпатии. Они должны были арестовать графа Наркина, как только он ступит на сибирский берег… Но, очевидно, граф погиб во время этой бури вместе со всей семьей Каскабель.
Три дня спустя сомневаться уже было нечего, — течением прибило к берегу два лошадиных трупа.
Это были Вермут и Гладиатор, составлявшие единственную упряжку циркачей.
— Хорошо, что мы перебрались раньше через пролив, — сказал один из сыщиков.
— Да, — отвечал другой, — но жаль, что не удалось наше дельце!..
Глава третья
НА ЛЬДИНЕ
Могли ли несчастные, бывшие в таком отчаянном положении 27 октября, питать хотя бы самую слабую надежду на спасение? Плывя по проливу, они все-таки могли надеяться, что их прибьет к берегу… Но нет, течение несло их прямо в открытый океан.
Что же станется с льдиной в Ледовитом океане, если она не расколется и не растает? Затеряется ли она где-нибудь в арктических морях или же, подгоняемая восточным ветром, пристанет к Шпицбергену или к Новой Земле? В последнем случае возможно было бы, ценою большого труда и терпения, добраться до материка.
Этот исход пришел в голову Сергею Васильевичу. Он говорил об этом с Каскабелем и Жаном, пытливо вглядываясь в то же время в горизонт, затянутый туманом.
— Друзья мои, мы подвергаемся громадной опасности, так как каждую минуту льдина может расколоться, а мы лишены возможности покинуть ее.
— Это самая большая опасность? — спросил Каскабель.
— В настоящее время — да! — отвечал Сергей Васильевич. — Как только наступит мороз, опасность эта уменьшится и даже совсем исчезнет. Совершенно невозможно, чтобы в это время года и в этих широтах мороз не наступил через несколько дней.
— Вы правы, месье Серж, — сказал Жан. — Ну а если льдина устоит?.. Куда она направится?
— По моему мнению, не особенно далеко. Она не замедлит пристать к какому-нибудь ледяному полю. Как только море опять замерзнет, мы постараемся добраться до материка и будем продолжать намеченный нами маршрут.
— А чем заменим мы наших потонувших лошадей? — спросил Каскабель. — Ах, мои бедные лошадки! Мои бедные животные! Эти верные слуги были членами моей семьи. Знать, что я виновен в их гибели… Это ужасно!
Каскабель никак не мог утешиться. Отчаяние его было безгранично. Он уверял, что по его вине произошла вся эта катастрофа. Ну видел ли кто когда-нибудь, чтобы лошади шли по морю?.. Он горевал больше о лошадях, чем о том, что с ними самими будет без этих лошадей.
— Действительно, в тех ужасных обстоятельствах, в которых мы очутились благодаря буре, — сказал Сергей Васильевич, — потеря лошадей — непоправимое несчастье. Еще мы, мужчины, можем перенести и лишения и усталость. Но Корнелия Каскабель, Кайета и Наполеона, обе почти дети, что будут они делать, когда мы покинем «Красотку»?