Страница 20 из 60
Наступила минута молчания.
Жан обождал немного, думая, что Сергей Васильевич будет продолжать говорить, затем обратился к нему со следующими словами:
— Отчего бы вам не поехать с нами и дальше, из порта Кларенс, месье Серж? Ведь все равно вы хотите вернуться в Россию к вашему отцу?..
— Это невозможно, Жан. Я не окончил своих исследований в Западной Америке.
— А Кайета будет с вами? — спросил юноша нерешительно.
Это было сказано таким печальным тоном, что Сергей Васильевич был глубоко растроган.
— Конечно, раз я решил заботиться о ней.
— Вы возьмете ее с собой и тогда, когда вернетесь к себе домой?
— Пока я не пришел еще ни к какому решению. Когда я буду уже в порте Кларенс, тогда посмотрю… Возможно, что мне придется поговорить с твоим отцом… От его ответа будет многое зависеть…
Снова Жан заметил нерешительность в словах русского, но врожденный такт подсказал ему, что не следует настаивать на более определенном ответе.
С момента этого разговора они еще больше сблизились. Видя хорошие задатки в молодом человеке, Сергей Васильевич с радостью начал заниматься с ним, развивая его способности и передавая ему свои знания. Родители Жана были бесконечно благодарны своему гостю и радовались, что сын их становится «ученым».
Вместе с тем Жан не забывал и об охоте. Сергей Васильевич обыкновенно сопровождал его. Местность изобиловала дичью. Зайцев было столько, что ими можно было накормить хоть целый караван.
— Не забудь, дружок, — говорил иногда Каскабель, — что зайцы годны не на одно жаркое или рагу. Из их шкурок выйдут и теплые одеяла, и шубы, и муфты.
— Совершенно верно, — сказал Сергей Васильевич, — и все эти теплые вещи очень пригодятся во время суровой сибирской зимы.
Поэтому начали собирать и прятать заячьи шкурки. Питались по возможности дичью, сохраняя консервы на то время, когда зима обратит в бегство дичь, и она уйдет к югу.
Но если почему-нибудь охота не удавалась, то Корнелия не брезговала положить в суп, по индейскому обычаю, ворону или галку; и все находили, что это вовсе не так плохо.
Когда же в ягдташе у Жана или Сергея Васильевича оказывался великолепный тетерев, можно представить себе, какую честь отдавали ему за обедом.
Нечего было бояться умереть с голоду, но зато мириады комаров отравляли жизнь путешественников. Правда, ласточки истребляли их в невероятном количестве, но скоро можно было ожидать, что эти маленькие птички покинут полярные страны и улетят на юг.
9 июня «Красотка» прибыла к тому месту, где Льюис впадает в Юкон. Отсюда Юкон идет на северо-запад, потом круто поворачивает на запад и катит свои волны к Берингову проливу.
При впадении Льюиса в Юкон стоит небольшой форт Селькирк, менее значительный, чем форт Юкон, расположенный на правом берегу реки, на четыреста километров ниже.
С самого отъезда из Ситки молодая индеанка взяла на себя роль проводника. Зная превосходно страну, она давала ценные указания. Здесь провела она свое детство. По просьбе Сергея Васильевича, она рассказала печальную историю своей жизни. Племя инджелетов кочевало с места на место по долине реки Юкон, не находя нигде себе прочного пристанища. Племя это быстро вымирало и наконец совсем распалось. Умерли и ее родители, и она осталась совершенно одинокой. Тогда она решила идти в Ситку и искать там место служанки у кого-нибудь из русских чиновников.
Жан неоднократно заставлял ее повторять этот печальный рассказ и каждый раз выслушивал его с глубокой грустью.
В окрестностях форта Селькирк встретилось несколько индейцев из племени бирчей, что означает «березовые люди». Их зовут так потому, что они живут в березовых лесах, которых очень много в этих широтах.
Форт Селькирк представлял собой, в сущности, небольшой посад, в котором жили агенты российско-американской компании и в котором находились нужные склады, куда в известные сроки являлись купцы, чтобы закупать меха.
Обитатели Селькирка очень обрадовались приезду труппы: это было развлечением среди нестерпимой скуки, парившей в глуши заброшенного местечка. Каскабель решил остановиться здесь на сутки, чтобы отдохнуть.
Все-таки было решено, что повозка переправится через Юкон именно тут, потому что в низовьях он шире, и течение его быстрее.
С помощью жителей форта, а также индейцев, ютившихся возле посада и поставлявших туда рыбу, «Красотка» благополучно переправилась на пароме на правый берег.
За услугу, оказанную индейцами, путешественникам, со своей стороны, удалось отплатить им более ценной услугой.
Вождь племени был очень болен, и никакие туземные средства и заклинания колдуна не помогали.
Вождя положили на площади деревушки, развели возле него костер и, обступив его, заунывно пели молитву Великому Духу. Колдун, кривляясь и приплясывая, старался изгнать злого духа, поселившегося в теле вождя.
Завывая диким голосом, он заклинал злого духа переселиться в него самого, но злой дух упрямился и ни за что не хотел менять место обитания.
К счастью, Сергей Васильевич, имевший кое-какие сведения по медицине, смог применить к больному свои познания.
Осмотрев больного, он дал ему изрядную дозу рвотного из походной аптечки. Лекарство оказалось действеннее чар колдуна.
К большой радости своих приближенных, вождь не умер, и семья Каскабель была лишена возможности увидать его пышные похороны. Впрочем, такую церемонию у этого племени нельзя назвать похоронами. Тело покойника кладут в гроб; туда же кладут и его трубку, лук, стрелы, меха, которые он носил, затем подвешивают его между деревьями, на полтора-два метра от земли. Там он тихо спит вечным сном, укачиваемый ветром.
В Селькирке отдохнули лишь сутки и, довольные радушным приемом, отправились к форту Юкон, куда и прибыли через семнадцать дней, то есть 27 июля.
Глава тринадцатая
ИДЕЯ КОРНЕЛИИ КАСКАБЕЛЬ
Во все время пути по правому берегу Юкона «Красотка» держалась на известном расстоянии от реки. Берега Юкона очень извилисты, и пришлось бы огибать массу затонов, так как переезд через них немыслим. Но все-таки иногда приходилось за неимением парома переходить вброд маленькие речонки, впадающие в Юкон. В такую жару это было даже приятно.
Благодаря Кайете легко находили брод и удобные места для ночлегов. Молодая индеанка прилагала все старания, чтобы отплатить, чем только возможно, за ласку и радушие, которые она нашла в своей новой семье.
Хотя кое-где и встречались небольшие возвышенности, но все-таки это уже не были гористые окрестности Ситки. Кроме того, суровый климат и восьмимесячная зима не дают растительности пышно развернуться. Леса состоят из сосен и берез. Лишь кое-где встречаются группы дрожащих осин, бледные листья которых быстро осыпаются под порывами холодного ветра с Ледовитого океана.
От Ситки до Юкона не пришлось пользоваться припасенным провиантом, так как охота была очень удачной. По правде сказать, зайцы уже надоели всем, а здесь можно было разнообразить стол благодаря диким гусям и уткам, а также их яйцам.
Сандр и Наполеона живо научились отыскивать гнезда в укромных уголках у реки. Корнелия старалась возможно искуснее приготовить все, что ей доставляли охотники, и гордилась своим уменьем вкусно готовить.
— Однако здесь можно очень недурно жить, — заявил раз Жирофль, обгладывая кости громадного гуся. — Очень жаль, что эта Аляска не в Европе или не в центре Америки.
— Ну, если бы она была в центре обитаемых стран, вряд ли в ней было бы столько дичи, — заметил Сергей Васильевич.
Речки и ручьи, притоки Юкона, изобиловали рыбой, и Сандр с Гвоздиком ловили ее на удочку, в особенности щук.
Вообще тратиться не приходилось, да расходы и не тревожили юного Сандра. Разве у него не было драгоценного самородка? Мальчуган запрятал его в глубине повозки и имел силу воли промолчать о нем, в ожидании дня, когда самородок можно будет превратить в золотые луидоры,[42] чтобы вознаградить родителей за украденную в Сьерра-Неваде шкатулку.
42
Луидор — французская золотая монета.