Страница 21 из 23
– Рад, что Вы меня не обманули, – тяжело дышал Лазарь, вытирая лоб. – Покорнейше прошу в дом!
– Не стоит так беспокоиться, – засмущалась девушка. – Для меня помочь любому человеку, а тем более такому уважаемому и солидному, как Вы, приятная обязанность…
Устя что-то прошептала крестясь.
– Вы верующая? – поразился олигарх, чувствуя, как его пыл резко поубавился: будто вылили ведро холодной волы на голову.
– Было когда-то. Сейчас Бог дал умение и целебную силу рукам: массажем поднимаю на ноги страждущих. У Вас, Лазарь Самсонович, острый радикулит. Это то, что я вылечиваю за несколько сеансов.
Лазарь слушал целительницу и с трудом срывал своё разочарование. “Ну да ладно, – успокоил себя, – массаж так массаж, Господь так Господь! Поужинаем, помассажируемся, а там – видно будет”.
– Великолепно, прекрасно! – рассыпался снова повеселевший Лазарь. – Пусть будет и массаж.
Он галантно взял Устю под локоток и повёл в дом, рассказывая по дороге старый анекдот.
Ужин прошёл на высоте!
Выпив доброго французского вина, олигарх совсем расслабился. Он сыпал шутками, пытался петь революционные песни, вынуждал гостью танцевать с ним вальс… Настойчивые попытки обнять и поцеловать присланную провидением девушку закончились, надо отметить, ничем Последнее, что Лазарь помнил, – это начало массажной процедуры, предпринятой после решительных требований Усти.
Старый обкомовский волк в меру разоблачился и разлёгся на кровати, предвкушая обворожительное действо и обдумывая, как бы совратить божье создание. От сладких мыслей и ласковых прикосновений женских рук, уставший за день, Лазарь Самсонович забылся глубоким сном…
Очнулся среди ночи! В голове шумело, тело казалось невесомым, заднее место слегка пощипывало. С трудом приподнявшись, включил ночник. То, что увидел, поразило – по всей спальне валялись вещи, шкафчики были открыты, а портрет последнего генсека, за которым укрывался тайный сейф, тоскливо лежал в углу. Не веря глазам своим, впился взглядом в стену – дверца сейфа слегка колыхалась от сквозняка, создаваемого открытым окном!
– Об–обокрали… – не крикнул, а прохрипел олигарх и, забыв про радикулит, резво кинулся к телефону.
– Вот и третья буква! – вожделенно умилялся Григорий, аккуратно внося в записную книжку результат Устиных трудов.
– Надеюсь, ты не оставила остатки ампулы от снотворного на месте пре… в смысле в спальне олигарха?
– Даже проветрила комнату, а улики выкинула по дороге, – достойно ответила Устя.
– Пусть живут и размножаются Родькины гуси, но процесс пошёл, как сказал классик роковой перестройки, – поднял палец Филька.
– И в полном соответствии с древним обычаем предков: событие надо отметить! – провозгласил Тишка. – Что должно поощрить нашу божественную деву на новые, грандиозные свершения!
– Неплохо бы и мою долю в будущем богатстве установить… – мило улыбнувшись, без смущения твёрдо высказалась бывшая монашка, – и как поощрение…
– Доля вещь тонкая, – как обычно заумничал Филька. – Достался как-то моей тётке, как доля в наследстве умершей бабки, что жила в соседнем селе, кобель из породы догов, по кличке Гладкий. Тётка-то не знала, что глад – это старинное слово, употребляемое в том селе и означающее голод! И, действительно, псина завсегда была голодной… Поначалу всё село приходило смотреть диковинного здоровенного кобеля, смахивающего на полугодовалого телёнка. Тётка даже радовалась: попробуй кто залезть во двор! Однако вечно голодный пёс требовал кормёжки. Его настойчивое завывание, стало вгонять в трепетный озноб сначала самую хозяйку, а затем и соседей, ближних и дальних. От этих звуков тёткина семья стала дёргаться и болеть неврастенией лобового нерва. Соседи от безысходности занялись писательством: строчили жалобы в райком партии, исполком и санстанцию. К тому же псина не только неумеренно ела, но и гадила соответственно: тётка не успевала за кобелём, и скоро двор превратился в отхожее собачье место! Затем стали исчезать цыплята, заметно уменьшалось поголовье кур и уток… Отчаявшись, женщина по совету одного умника сходила на овчарню, и за литру самогона сплавила долю своего наследства сторожу Стецьку!
Как всегда, последние слова Фильки укрылись дружным хохотом.
– А мне кобелём не надо! – смеялась Устя. – Я и от камушек драгоценных не откажусь…
– Ты посмотри, какая практичная монашка! – воскликнул патетически Тишка. – Насколько мне известно, Бог не поощряет стяжательство и меркантильность. Ибо сказано: всё, что имеешь, да отдай ближним своим, аминь!
– Действительно, – строго вступил в дискуссию директор, – когда найдём пещёру, тогда и выделим твою долю. Зачем спешить?
– Не хитрите, грешные вы мои, а то возьму и уйду в свободное плавание.
– Ну, нет уж, – заулыбался Тишка, – лично я не возражаю плавать и тонуть с такой благостной партнёршей по несчастью.
После этих слов, компаньоны разом успокоились и “жертвенно” поделились своими “кровными” в пользу практичной божьей души. Умиротворённая Устя, как истинная, добрая христианка, так воспылала благочестием, так переполнилась благодарностью, что решила ещё раз посетить “своего” пациента-олигарха, чтобы закончить курс массажа. Намерения в этот раз были искренними. Но…
Лазарь Самсонович заболел. Прихватило всё одновременно: сердце, печень, голову и, естественно, поясницу. “Как же дёшево я попался! – раскалывалась голова от мыслей самобичевания. – А теперь попробуй найди эту прохвостку!“
Использовав своё влияние и немалые возможности, ограбленный олигарх добился тотальной мобилизации “внутренних органов” города на поиски воровки. Меры были приняты срочные и серьёзные. На первом этаже дачи, в прихожей, дежурили два спецназовца; в городе действовал план “Перехват”; въезды и выезды были блокированы нарядами ГАИ! Фото-робот преступницы вывесили в людных, даже малонаселённых, местах. Такая грандиозная подготовительно-розыскная работа была проведена в кратчайшие сроки.
Резкий звонок и настырный лай Джона тупой болью пронзили мозг Лазаря Самсоновича. “Кто бы это мог быть? – мелькнула раздражённая мысль. – Впрочем, наверное, из милиции…”
В спальню постучали.
– Входите, – простонал Лазарь.
Дверь осторожно приоткрылась, и в проёме возникло нечто круглое, большое, оказавшееся лицом спецназовца. Оно слегка ухмыльнулось и вежливо произнесло:
– Извиняйте за беспокойство, но к Вам дама…
– Дама? – завертелось в лобовой части. – Ну-у … пустите.
Когда прибывшая вошла в комнату, олигарха сначала передёрнуло, потом затрясло, а затем согнуло в чрезвычайно неестественной позе: что-то промежуточное между г- и п-образным состоянием! Он ошалело выпучил глаза и замахал одной рукой, словно отгоняя наваждение. Затем, выпустив изо рта обильную порцию пузырей, попытался говорить. Вместо слов вырывалось шипение:
– Ш-г-и-и-нь… нечистая…
– Что с Вами? Лазарь Самсонович! Я оставила Вас вечером в полном здравии – что же произошло? – В недоумении вопрошала Устя, не зная, как себя вести дальше.
В воспалённом мозгу олигарха, мысли сошлись в таком противоречии, что чуть не достигли той критической массы, после которой происходит либо взрыв, либо переход в новое качественное состояние. У Лазаря процесс пошёл по второму варианту: кривое лицо начало принимать осмысленное выражение, вследствие осознания некоторых нестыковок:
– Но… как ты не побоялась вернуться? – стал разгибаться олигарх, вытерши предательские слюни.
– Курс лечения ещё не окончен, – ответила целительница, смелее подходя к больному. – У Вас что-то случилось?
– Да, случилось! – пыхтя сел Лазарь. – Меня ограбили! И, как полагаю, не без твоей, аферистка, помощи!
Олигарх уже кричал, брызгая веером слюней и наливаясь багрянцем.
Устя побледнела, сообразив, откуда здесь парни в камуфляжной форме. Собравшись с мыслями, твёрдо высказалась: