Страница 12 из 12
Между тем Анна Федоровна, в лёгкой, лимонного цвета кофточке, надетой поверх белой блузы, в белой же широкой, не стесняющей движений юбке, порхала по площадке, точно бабочка-капустница, легко и уверенно, едва касаясь земли подошвами туфель. Навроцкий залюбовался ею. В костюме теннисистки она нравилась ему ещё больше, чем в нарядных платьях на светских раутах, вечеринках и в театре. Тёмные волосы Анны Федоровны были тщательно убраны под небольшой, вроде канотье, соломенной шляпкой с неглубокой тульей, защищавшей её от назойливого сентябрьского солнца в те минуты, когда тому удавалось прорваться сквозь облака и залить площадку косым слепящим светом. Эта шляпка, приколотая к причёске булавками, сидела на княжне чуточку боком и придавала ей слегка задорный вид. Здесь, на теннисном корте, было хорошо замелю, что стройная фигура Анны Федоровны не нуждалась в корсете. Она была весела и беспечно кокетничала со штабс-капитаном, парируя его шутливые замечания и подтрунивая над ним за его вечное хвастовство.
— Браво, Анна Федоровна! — доносился с корта голос Блинова. — Опять аккурат в угол! Вы, пожалуй, самого графа Сумарокова легко обыграете!
— Ну что вы, Виктор Иванович, куда уж мне! — отвечала княжна, в очередной раз вынуждая противника бежать к краю площадки. — Граф Сумароков — чемпион России, а я всего лишь «спящая красавица», как вы изволили выразиться сегодня утром.
— Потрясающе! Вы меня загоняли! Уф! — деланно отдувался штабс-капитан, перекидывая княжне через сетку мячи для подачи.
— Поделом вам! — очаровательно улыбалась в ответ Анна Фёдоровна.
— Княжна, милейшая… вы восхитительны! Полагаю, вы и аэроплан сумеете пилотировать! Когда же пожалуете к нам на аэродром? Я просто сгораю от нетерпения прокатить вас над облаками. Кстати, мы только что получили новый «Фарман»…
— Нет, Виктор Иванович, летать в облаках — не мое призвание. Я слишком боюсь с них упасть.
— В вашей семье есть с кого брать пример. Ваш кузен — отличный авиатор.
— Этот отличный авиатор месяц назад, как вы знаете, едва не сломал себе шею.
— Известно, Анна Фёдоровна, — искусство требует жертв. А ваш кузен делает это только ради искусства. Деньги-то у него и без того куры не клюют.
Наконец княжна заметила Навроцкого и, бросив игру, направилась к нему. Поправляя на ходу шляпку, она светилась самой обворожительной улыбкой.
— Здравствуйте, Феликс Николаевич! А мы с господином Блиновым только что закончили партию. Теперь я в вашем распоряжении.
— То есть как это закончили? Анна Федоровна, помилуйте, вы же обещали… — возражал подскочивший к ним штабс-капитан.
— Нет, Виктор Иванович, не помилую, — обезоруживающе сияла раскрасневшаяся княжна. — Феликсу Николаевичу я обещала раньше.
Блинов начал было спорить с княжной, но, поняв, что это бесполезно, поблагодарил её за игру и откланялся. Бросив в сторону Навроцкого фамильярное «Везет же тебе, братец!», он хлопнул себя ракеткой по голенищу сапога и удалился.
Анна Федоровна немедленно принялась за игру с новым партнёром, но князю не хотелось походить на штабс-капитана, и разговор у них не ладился. Они сыграли два сета, не проронив почти ни слова. Впрочем, заметно было, что общество друг друга приятно им и без слов. Со стороны даже казалось, что каждый из них украдкой любуется соучастником игры. Наконец княжна утомилась и остановила партию.
— Меня привёз сюда штабс-капитан, — сказала она. — Теперь вы, Феликс Николаевич, отвезите меня, пожалуйста, домой.
Тяжелые серые тучи, постепенно оттеснив куда-то на восток белые кучевые облака, сомкнулись, закрыв для солнца последнюю лазейку. Начал накрапывал» дождь. Переодевшись, Навроцкий подогнал автомобиль поближе к выходу из клубной раздевалки и поднял кожаный верх.
Вскоре появилась княжна.
— Кажется, мы вовремя успели закончить, — сказала она, взглянув на тучи.
Опершись на протянутую Навроцким руку, она легко вскочила на ступеньку авто, но проскользнула не на заднее сиденье, лучше защищённое от дождя, а на переднее, оказавшись рядом с князем.
2
Вниманием мужчин Анна Федоровна была награждена в избытке и пользовалась им как чем-то само собой разумеющимся. С тех пор как ещё девочкой она впервые услышала от мужчины похвалу своей красоте, прошло уже так много времени, что она давно успела привыкнуть и к своей привлекательности, и к неизбежному мужскому ухаживанию. Позже, когда её красота расцвела в полную силу, она научилась принимать комплименты мужчин без малейшего жеманства, не придавая им никакого значения, а порой даже внутренне раздражаясь их скучным однообразием. Возможно, поэтому её скользящий томный взор чаще задерживался на мужчинах, которые ей этих комплиментов не делали. Одним из таких мужчин был и князь Феликс Николаевич Навроцкий. Он никогда не льстил, был с ней прям и даже, быть может, излишне сдержан, но сердце без труда подсказывало княжне, что он просто-напросто в неё влюбился. Навроцкий ей, безусловно, нравился. Ей приятно было с ним кокетничать, разжигая в нём чувство, но это был, скорее, лишь природный женский инстинкт, который заставляет женщину создавать вокруг себя магнетическое напряжение, притягивающее одних и отталкивающее других Стараться нравиться мужчине, который ей самой приглянулся, было естественной потребностью княжны. Как и всякая другая женщина в подобных случаях, она не знала, к чему это может привести и должно ли это вообще куда-то вести, но, как и любой другой женщине, ей доставляло удовольствие оставаться некоторое время в сладостном неведении, балансируя на острие возбуждающего воображение, но, в сущности, безобидного флирта. Ей казалось, что она в любой момент может остановиться или, напротив, позволить себе без оглядки свалиться в пропасть, если ей этого захочется. Так, впрочем, полагают многие женщины, спохватываясь только тогда, когда настойчивость и ловкость бравых мужчин, способных на многое для достижения известной цели, и собственная слабая воля наивных дочерей Евы уже сделали своё дело и пропасть уже приняла излишне самоуверенных бедняжек в свои объятия. Но опыт Анны Фёдоровны был не столь велик, чтобы прозревать все тонкости и ковы этой борьбы полов. До сих пор ей ещё не приходилось проливать слезу из-за особ противоположного пола, и в увлекательной игре с ними она видела лишь приятную сторону. Так почему бы не пококетничать? Почему бы немного, самую малую толику, не влюбиться? Навроцкий представлялся ей вполне подходящим для этого объектом. И хотя Феликс Николаевич был лет на двадцать старше самой Анны Федоровны, держался он молодцом. Ей нравилась его зрелая, неброская мужская красота и особенно располагающий к себе взгляд умных, печальных глаз. Невзирая на свою молодость, она уже знала: мужчина — что коньяк: чем старше, тем вкуснее.
Лёгкая усталость после игры не мешала Анне Фёдоровне чувствовать себя превосходно. Усаживаясь в автомобиль радом с Навроцким, она хотела чуточку его эпатировать — только и всего. Аристократическое происхождение и привлекательная внешность не сделали княжну девушкой сухой и высокомерной, и свойственная ей склонность к шуткам и проказам, проявляясь иногда самым неожиданным образом, лишь добавляла ей прелести и неотразимости в глазах мужчин. Когда она подумала, что удобнее всё-таки сесть сзади, было уже поздно: автомобиль тронулся с места. Она украдкой взглянула со своей боковой позиции на князя, но его мужественный профиль ничего не выказывал. Казалось, Навроцкий был совершенно равнодушен к её манёврам и дислокации.
Они проехали несколько кварталов молча, и Анна Фёдоровна, не выдержав этой странной бессловесной близости, заговорила первой:
— Моё приглашение, Феликс Николаевич, остаётся в силе. Маме вздумалось устраивать литературные журфиксы, и никто не смог её отговорить. — Она слегка повела плечами и поморщилась, показывая своё скептическое отношение к начинанию родительницы. — В эту среду будут читать стихи. Приходите и вы.
— Признаюсь, я далёк от современной литературы, — сказал Навроцкий, — и, увы, не могу похвастать никакими достижениями в этой области, кроме написанных когда-то в юности стихов. Но я люблю читать… И увидеть вас уже в среду будет для меня превеликим удовольствием.
Конец ознакомительного фрагмента.