Страница 14 из 18
Кроме греческих мойр нити времени прядут, вращая веретено и определяя судьбы людей, римские парки, скандинавские норны, англосакские вирды, латышские лаймы и русские рожаницы, сопутствующие богу Роду. У славян есть богиня счастливой судьбы Среча – красивая девушка, прядущая золотую нить, и богиня злой судьбы Несреча: она прядет слишком тонкую нить, которой легко оборваться. Этот образ из мифологии переходит и в религии: веретено можно увидеть в руках тайских будд в женском облике и даже Богородицы, которой архангел Гавриил сообщает весть о рождении Христа. В индийских брахманах космическим прядильщиком, ткущим дни и ночи напролет, называется Солнце – главное мерило времени для земледельцев: оно сравнивается с пауком. В тайском мифе по нитям первопредка-паука души людей спускаются с водолейских небес мысли на землю, начиная ее реальное освоение.
В обыденности человек жертвует себя своей деятельности – но этим он и сохраняет себя, длит свое время, ткет из себя паутину своей судьбы. И если Водолей – архетип сотворения пространства (в том числе собственного пространства мысли), то Козерог – сотворения собственного времени.
В теле этот архетип соответствует скелету. Человек – стержень оси времен, творящий свою судьбу и судьбу мира.
Свершение судьбы обрывает нить жизни: так шумерская богиня судьбы Намтар встречала человека у входа в царство мертвых. Исполняя судьбу, человек возвращается в землю, – а значит, она и была его матерью. В латинском слове homo («человек») слышится родственное ему humus («перегной, почва»). Эту идею иллюстрируют образы австралийских тотемных предков, которые, «утомившись» и завершив свой путь, превращаются в скалы и холмы, а также деревья и животных (тотемы); группы камней – следы их жилищ: здесь миф смыкается с реальностью.
Осознание смерти ставит проблему выживания человеческого рода, которую решает этот архетип, описывая служащий этому целенаправленный процесс земледелия. Он становится возможен лишь тогда, когда известны законы циклов времени.
Уже в Древнем Шумере труд одного земледельца мог обеспечить 30 человек. И связь времени и земледелия раскрывают имена греческого Кроноса или римского Сатурна – латинское satur означает «сытый»; по мнению одного из римских авторов, Сатурном он стал потому, что «насыщался годами». Имя Кроноса, возможно, происходит от слова с тем же значением – koros («сытость»), а народная этимология интерпретировала его как Хронос («время»).
В процессе земледелия люди старались помочь земле своими руками. Пока урожай не был гарантирован, эта помощь была и в виде жертвоприношений.
Жертвовали прежде всего животного (тотема, хранителя родной земли и пищи данной территории – как гарантию того, что родная природа будет сохраняться и возрождаться). Также был популярен ритуал срубания вечнозеленого дерева, символизирующего вечное продолжение жизни, ради рукотворного зажигания нового огня в самое темное время года. Жертва человека – в древнейшей мифологии явление более редкое. Например, в сатурналиях в жертву приносили прежнего царя, потом заменяемого рабом – что было связано с осознанием личного времени человека: возраста недееспособности царя, которого требуется заменить другим. Наш новогодний праздник-карнавал – рудимент сатурналий римского бога земледелия. Само слово «карнавал» («carrus-navalis»), сегодня связываемое с Новым годом, обозначало колесницу-корабль Солнца, которое должно было возвратиться к людям.
Для древних завершение цикла, прежде всего солнечного года, было вехой, кладущей конец бедам и ошибкам прошлого и возобновляющей творение заново. Неслучайно в Древнем Вавилоне во время церемонии празднования Нового года произносилась поэма о сотворении мира («Энума элиш»). В новом, только что устроенном мире земледельца-Сатурна, творящему свой временной ритм и потому в совершенстве следующему ему – все закономерно и исполняет свою судьбу: в нем еще нет недостатка «отпадения» жизни от смысла, деятельности от цели.
Сатурн связан с образом Золотого века – там мы и оказываемся, следуя линии своей судьбы.
Это происходит, когда мы попадаем в свой собственный творческий ритм: в полной осмысленности существования и ощущении неизбежности происходящего.
4. Громовержец, царь богов (мифология знака Стрелец)
В едином временном ритме собственная деятельность человека имеет резонанс с деятельностью других, так возникает образ коллективной личности («симфонической личности» философа Карсавина). Динамика движения усиливается в опоре на общество – эту мощную динамику в мифологии воплощает сильнейший из богов, заведующий потрясающим действом грозы. Другой символ динамики этого архетипа – кентавр: лошадь – физическая природа, а всадник – разум, собственно человек – может символизировать подключение к телесному разуму (движение в опоре на природу).
В образе царя богов с его пантеоном обожествляет само себя человеческое общество.
Бог – образ единства коллективного разума или сплоченности общества – которое повелевает мировыми силами подобно тому, как Громовержец может вызвать дождь. Динамика взаимодействия, в которую включает человека общество, создает колоссальные возможности для его реализации. Но он платит за это подчинением своего индивидуального разума общественным нормам и правилам. Современная философия поднимает вопрос о власти общественных структур, власти языка (М. Фуко), в попытке преодолеть их консерватизм.
Общество начало формироваться в процессе охоты 1 млн лет назад. Первая религиозная церемония – это репетиция охоты.
Вершина охоты – изготовление лука и стрел (X–IX тысяч лет до н. э.). Этот период сформировал образ бога охоты как главного бога: что можно увидеть в обожествлении леопарда у жителей Ближнего Востока, ягуара – у индейцев, или в образе египетского царя богов: сокола-Гора. Однако до нас боги-охотники почти не дошли: когда охоту сменило скотоводство, этот образ потерял актуальность. Главным богом для земледельцев стал Громовержец: ведь для целенаправленного земледелия крайне важен дождь. Он вобрал в себя черты стреловержца-охотника.
Гроза предстает как битва – астрологически, идейный конфликт (принимаемых и чуждых представлений) и победа разума над неприемлемыми идеями. Громовержец ассоциируется с образом полководца, защищающего свой народ перед лицом других. Такова социальная деятельность души: битва за идеи – ключевой ее момент. Гроза разрешает напряжение предшествующей засухи (непродуктивности жизни в прежнем мире, социального кризиса). Дождь рисует образ оживления жизни, создание плодородия почвы и посева (восприимчивости разума и распространения идей).
Идеологически царь воплощает коллективную волю людей.
В индийской традиции царь вращает колесо дхармы, определяя судьбу мира. В Египте фараон назывался душой страны. С этим в древних обществах связаны высокие требования к избраннику-царю, отраженные в его моральных обязанностях при вступлении в должность или в религиозных ритуалах (таких, как вавилонская новогодняя церемония публичного покаяния царя, символизировавшая очищение страны от грехов. Считалось, что если он при этом плачет, тем лучше: по архетипической аналогии слезы = дождь). Чем древнее мифология, тем значимей религиозная роль царя (образ царя-жреца у Фрэзера) – как проводника «небесной» воли на землю: идейной воли актуального момента. И поскольку мы существа социальные, эта роль царя-священника – категорический императив и первейшее стремление каждого человека, потому что ничего хуже отрыва от коллективного единства людей – от Разума – для человека и представить нельзя!