Страница 37 из 58
Глава 14
Женечка
Я, наверное, окончательно рехнулась. Чем иначе объяснить, что я лежу на диване в квартире Орлова и шальными глазами таращусь в не зашторенное окно? Там луна — почти полная, холодная, с голубым отливом. Смотрит на меня и как будто насмехается.
Я у него дома. Он за стенкой. Судя по всему, не спит, потому что из-под двери пробивается едва заметная полоска света. Силюсь что-то услышать, но нет, полная тишина, если не считать собственного сердца, которое грохочет как ненормальное.
Еще неделю назад я и подумать не могла, что наши пути могут пересечься, а сегодня у него, вместе с Мариной, и он знает, что это его дочь. Что вообще происходит с моей жизнью? Почему в одночасье все перевернулась с ног на голову? Дом, работа, мужчины. Все смешалось, и я не представляю, как выплыть и не захлебнуться.
Под боком тихо сопит Маришка, и я тихонько обнимаю ее, целую в щечку, пытаясь за материнскими чувствами спрятаться от всего остального. От тревог, от смятения, от того горячего сгустка, что пульсирует в животе. Внезапно и очень неуместно вспоминаю, что я женщина. Молодая и вроде как даже привлекательная. И у меня очень давно не было ни свиданий, ни чего-то большего. И что самое жуткое, я об этих свиданиях даже не задумывалась, пока рядом снова не появился Орлов.
Ничему меня, видать, жизнь не учит. Сколько бы грабель поперек дороги ни лежало — все соберу и для верности еще дважды попрыгаю. Ругаю себя, пыхчу, а у самой сердце все равно как заполошное бьется. Не могу не думать, не могу отключить эмоции. Здесь уже все намешано, кипит, выплескиваясь через край: и надежда, и обида, и ревность, и недоверие, и дурацкая радость.
Я не понимаю сама себя. Свою реакцию на этого мужчину, который уже однажды прошёлся по мне так, что долго из осколков пыталась собрать себя прежнюю, да так и не собрала — не хватало чего-то. Пустота в груди острой занозой засела и все эти годы мешала дышать, мешала забыть. Мешала начать что-то новое.
Я злюсь на себя за то, что так и не завела другие отношения, не вышла замуж, не родила еще пяток детей для другого мужчины. Ничего не сделала. Некогда было, не хотелось, довериться было страшно. А сейчас, когда Денис снова нарисовался на горизонте, меня даже мысль о том, чтобы с кем-то связаться, кажется отталкивающей.
Нельзя так, Женечка, нельзя.
Уговариваю сама себя, пытаюсь напомнить, как было больно в прошлый раз, каким крахом обернулась мое мнимое счастье. Тогда я чуть не сдохла, провалившись в дикую депрессию, а теперь даже на это у меня нет права. Я уже не просто влюбленная дурочка, я — мать, которая прежде всего должна думать о благополучии своего ребенка.
Ребенок…
Я так жалею, что меня сегодня не было рядом, что не могла понаблюдать за Маришкой, как она смотрит на Дениса. Мне нужно знать ее эмоции, нужно видеть, что я не ошиблась, дав добро на их общение. Мне хотелось видеть не только ее, но и самого Орлова. Надо понять, что это было: пустая блажь и желание заявить «мое» или ему действительно не плевать на мою девочку.
Боже, столько вопросов в моей голове. Столько противоречий. С ума сойти.
Времени давно за полночь, но я так и не сплю. Меня не просто потряхивает, а уже буквально подкидывает на диване. Хочется вскочить и бежать. Куда? К кому? От кого? Не знаю.
Встаю и тихо прохожусь по комнате, потому что нет сил лежать. У меня давно все пересохло во рту и безумно хочется пить, но я боюсь выйти из комнаты. Вдруг хозяин все еще не спит? Не уверена, что готова столкнуться с ним лицом к лицу.
Однако спустя полчаса проблема становится просто непреодолимой. Чем больше я нервничаю, тем сильнее потеют ладошки и тем ярче приступы жажды. Поэтому все-таки решаюсь.
Приоткрыв дверь, выглядываю в коридор. Тихо, света нет. Все уже давно спят, одна я с выпученными глазами крадусь на кухню, очень стараясь не шлепать пятками и ничего не задевать. В темноте ничего не разобрать, приходится ориентироваться на ощупь, по стеночке, шаг за шагом.
Когда добираюсь до кухни, кажется, что уже целая вечность прошла. Здесь немного светлее — с улицы проникает бледный свет фонарей. Я нахожу кружку, наливаю воды и тяжело опускаюсь на стул.
Пью медленно, не торопясь, чувствуя, как холодная вода скатывается по пищеводу. Вроде становится легче, по крайней мере, утолила жажду. Во всем остальном по-прежнему сложно.
Прикрыв глаза, прислоняюсь спиной к стене и снова думаю, плыву в своих мыслях, утопаю в них.
— Женя.
Мне кажется, я слышу голос Дениса. Дурацкий сон.
— Жень, — прикосновение к плечу, от которого будто огненными штырями пронзает.
Подскакиваю на месте, озираюсь по сторонам безумным взглядом и понимаю, что заснула. Прямо на кухне. Сложила руки на столе, уткнулась в них носом и захрапела.
Вот дурочка.
Рядом со мной стоит Денис. Я не могу в темноте рассмотреть его лица, но чувствую, что смотрит. Его взгляд проходится по коже электрическим хлыстом, вызывая приступ паники.
— Ты чего здесь? — спрашивает тихо, едва различимо, но от его голоса у меня дрожь под коленками.
— Вышла попить и заснула, — оправдываюсь, поднимаясь со своего места.
Мне бы уйти, сбежать обратно в комнату, но Денис стоит прямо передо мной, перекрывая дорогу. Он так близко, что я ощущаю жар его тела. Или это просто паранойя, которая разыгралась в его присутствии?
— Я тебя разбудила?
— Нет. Мне не спится. Сам вышел за водой и смотрю, ты сидишь. Вернее, лежишь.
— Я просто вчера так устала, перенервничала.
Боже, почему я все время пытаюсь оправдаться, почему мне так неловко в его присутствии? Я снова радуюсь темноте, которая надежно скрывает мои румяные щеки.
— Пойду, пожалуй. Позволишь? — хочу пройти мимо, но Орлов даже не думает сдвигаться в сторону. — Денис?
Чувствую, как его пальцы прикасаются к моим, и земля уходит из-под ног.
— Иди, — говорит, а сам даже с места не сдвигается.
— Спать пора, поздно уже…
— Поздно, — соглашается Денис.
В темноте я вижу только отблески уличного света в его глазах. Зачем он на меня так смотрит? Это просто невыносимо.
— Денис? — получается очень тихо и жалобно.
— Прости меня, Жень.
— За что?
У меня много версий ответа: за то, что бросил тебя; за разбитое сердце; за то, что я, козел такой, начал с тобой встречаться, будучи несвободным. Но у него другой вариант:
— За это.
Я не успеваю даже вдохнуть, как он зарывается рукой в волосы на затылке и притягивает к себе. Его губы накрывают мои. Не жестко, не грубо, но не давая ни малейшей возможности отстраниться, забирая остатки моего кислорода и здравого смысла. Я только чувствую, как в голове все плывет, колени теряют твёрдость, а пониже пупка собирается горячий пульсирующий сгусток.
Только он мог так целовать. Всегда. Только он.
Я пытаюсь вспомнить, что должна его ненавидеть, презирать, должна влепить ему пощечину и оскорбиться до глубины души. Только не получается. Сердце гремит, едва справляясь с напором крови, мозг напрочь отказывается работать.
Я снова тону, как когда-то раньше, когда весь мой мир кружился только вокруг него.
— Денис, я не могу, — мне все-таки хватает сил упереться дрожащими руками ему в грудь.
Жалкая попытка остановить. Не его — себя. Потому что дурею от его губ, от того, что в мой рот вторгается его язык. Слишком знакомый, слишком родной и при том совершенно чужой.
Предатель! Ненавижу. Ненавижу…
— Не отталкивай меня, — он дышит так, словно бежал много километров. Снова притягивает к себе, прижимает к своему телу. В живот упирается доказательство его возбуждения.