Страница 29 из 58
«Завтра все в силе?»
Тут еще и руки становятся влажными. Отступать некуда, у меня за плечами только Маринка, ради которой я решила быть сильной.
«Да. Можешь подъехать вечером».
«Договорились».
Он не навязывается, не лезет со словами «я сказал, будет так и никак иначе», за что я ему очень благодарна. Даже несмотря на то, что все эти годы нежно лелеяла свою обиду, я понимаю, что не у каждого мужика такая выдержка, как у Дениса. Другой на его месте такой Армагеддон бы устроил, что туши свет.
— Ты там с кем переписываешься? — подозрительно спрашивает подруга. — Порозовела вся.
— Ничего не порозовела, — поспешно откладываю мобильник, перестав перечитывать короткие послания Орлова.
— Ты кого хочешь обмануть?
— Это Денис, — признаюсь нехотя.
— О-о-о, — Лана округляет глаза, — он не сдается?
— Нет. Вчера узнал про Марину.
— Ты все-таки сказала?
— Нет. Я тянула, как могла, и в результате все случилось само и в самый неожиданный момент. Теперь он хочет с ней общаться. Завтра у нас встреча, — выпаливаю на одном дыхании.
— Он тебя не убил?
— Нет.
— А хотел?
— Нет… не знаю…
— Даже не наорал?
— Сдержался, — вспоминаю его тяжелый взгляд и играющие желваки на скулах.
— Молодец, мужик.
Не знаю, молодец он или нет, но в чем я уверена на сто процентов, так это в том, что завтра точно словлю тахикардию.
— Марина как?
— Она пока не в курсе. Сначала надо нам с ним встретиться и переговорить с глазу на глаз, а уж потом и ее подтяну. Я даже не представляю, как ей сказать, как подготовить к такой новости.
— Не переживай, когда придет время — слова найдутся. Радует, что у вас, наконец, сдвинется с мертвой точки.
— Он сказал, что разводится, — выпаливаю то, что постоянно занимает мой мозг. Смущаюсь, под удивленным взглядом Ланы и мямлю, — он сам мне сказал.
— Это хорошая новость, — она кивает по-деловому, даже с каким-то азартом, — очень хорошая.
— Чего хорошего?
— Как чего? Такой мужик на волю выходит!
— Какой? — недовольно морщу нос.
— Ладно тебе, не притворяйся недотрогой. Наверняка уже грезила, как он тебя обнимает, прижимает к своему крепкому телу, — Лана глумится, прекрасно понимая, что смущает меня. Иногда она бывает просто жуть какая беспардонная, — целует так, что уши в трубочку сворачиваются…
— Лана! — кидаю в нее орешком. — Прекрати!
— Что я такого сказала? — смеется она. — Ты же все эти годы как монашка не целованная была.
— Не была я монашкой!
— На сколько свиданий ты ходила после того, как рассталась с Денисом?
— Ходила.
— Сколько?
— Много! Десять!
Она поднимает брови.
— Пять!
Выразительно хмыкает.
— Ладно, на пару-тройку, — сдаюсь я, — на пару-тройку совершенно бесперспективных нудных свиданий. Но это совершенно не значит, что мне нужен Денис.
— Почему бы и нет? Если он разводится.
— Ты забыла, как он меня бросил.
— Нет. Я просто видела, как у тебя сейчас глаза горели, когда ты с ним переписывалась. Тебя просто не узнать было. Признайся, ты же его все еще любишь? Несмотря ни на что?
— Это не имеет значения.
— Еще как имеет. У вас общий ребенок.
— Я не смогу простить…
— Вот это уже его заботы. Пусть делает так, чтобы простила. Пусть добивается.
— Если ему, конечно, это нужно, — криво усмехаюсь я.
— Что-то мне подсказывает, что нужно, — Лана кивает на телефон, где снова высвечивается конвертик письма и подпись «Денис», — не зря вы снова встретились. Мне кажется, это судьба. И ты должна дать ему второй шанс, чтобы потом не жалеть и не думать о том, как же все могло сложиться.
* * *
— Привет, — он заходит в квартиру, а у меня пот по спине градом.
Я весь день готовилась к этой встрече, но так и не смогла себя настроить. Особенно когда он появился на пороге. Деловой, собранный, с розовым плюшевым медведем.
Почему-то именно медведь окончательно лишил меня силы воли. Дома тут же становится слишком тесно, и будто весь воздух кто-то забирает, не оставляя ничего взамен.
Денис взглядом водит по сторонам, ищет дочь, но, не найдя, обращается ко мне:
— Где она? — голос напряжен, даже звенит.
Орлов совсем не так спокоен, как кажется на первый взгляд. Он волнуется, как пацан, и я вижу, как подрагивают его руки.
— Марина у моей подруги, — сдавлено улыбаюсь, — я подумала, что сначала нам самим надо нормально поговорить, обсудить сложные моменты, а уж потом ставить ее в известность.
— Хорошо, — он кивает.
И я не могу понять выражение его глаз: то ли недоволен, то ли испытывает облегчение. Я сегодня вообще не сильна в считывании эмоций, меня штормит и бросает из крайности в крайность, хочется одновременно реветь и смеяться.
— Чай будешь?
— Буду, — улыбается Денис.
Черт! Нельзя ему улыбаться! Никак нельзя, сразу хочется улыбнуться в ответ, а я, между прочим, его не простила! И не факт, что прощу.
Иду на кухню, а он следом. И я чувствую, что смотрит. Пристально, не отрываясь, пробирая одним только взглядом до самых костей.
— Может, кофе? — не хочу, но начинаю суетиться. — Или компот? Я сегодня варила…
— Как скажешь.
От его спокойного голоса просыпаются давно забытые мурашки, которые всегда появлялись лишь в его присутствии. Нервничаю все больше и больше, и мне кажется, что он это прекрасно понимает.
— Может, есть хочешь?
Я все еще мечусь, потому что остановиться — это значит посмотреть на него, а я не могу. Видеть Орлова вот так близко, в своей квартире — это то еще испытание, сразу начинаю задыхаться.
— Пожалуй, откажусь, — качает головой, — мне кусок в горло весь день не лезет.
Мне тоже. Я, по-моему, сегодня вообще ничего не ела.
— Смотри, мое дело предложить.
— Жень, успокойся, — останавливает мое броуновское движение одной фразой, — сядь, пожалуйста.
И ноги сразу ватные, и душа где-то в пятках.
Я обреченно киваю, откладываю в сторону полотенце, которое, оказывается, все это время теребила в руках, и усаживаюсь на табуретку напротив него.
Никто из нас не спешит первым завести разговор. Смотрим друг на друга и молчим, ждем не знаю чего.
— Марина красивая очень. На тебя похожа, — внезапно выдает он, и я чувствую, как к щекам приливает кровь.
Я, кстати, сегодня готовилась к его приходу. Не только порядок навела, но и сама приоделась, накрасилась и внезапно почувствовала себя не только ломовой лошадью и вечно замученной мамашей, но и женщиной, которая интересуется мужчинами. Это так странно, что в душе кипит смятение. А еще я не могу думать про глупые Ланкины шутки о сильных руках и поцелуях.
— Спасибо. У тебя сын, кстати, копия ты.
— Он лучше меня.
— Дети всегда лучше нас, — соглашаюсь я, — но давай без лирики. Что будем делать, Денис?
— По-моему, очевидно. Я хочу принимать участие в жизни Марины.
«Принимать участие» звучит скупо:
— Что ты понимаешь под «принимать участие»? Приходы по воскресеньям и на день рождения? А еще по вечерам «спокойной ночи» по телефону?
— Жень, если ты думаешь, что этого будет достаточно, то сразу нет, — произносит он строго, — я и так потерял слишком много времени, потому что не знал о ее существовании.
— Ты меня сейчас в этом обвиняешь? — тут же подбираюсь я.
— Остынь, — он, как всегда, прекрасно читает мои эмоции, — я не буду притворяться, что все нормально и ничего страшного не произошло. Меня до сих пор трясет от этой новости. Только руганью ничего не исправишь. Меня больше волнует, как мы с этим будем справляться дальше.