Страница 3 из 18
Глава 1
После второй бутылки нашу маленькую компанию — меня, Захара, Егора и Анечку проперло на философские беседы.
— Мне кажется, что главное в человеке — это душа, — глубокомысленно изрек я, наблюдая за тем, как коньяк плещется на дне стакана.
Парни только переглянулись насмешливо, но ни слова не сказали, зато Анька отреагировала.
— Да ла-а-адно, — протянула она, — Где ты и где душа?
Язва. Хоть бы раз смолчала.
— В смысле, где я и где душа?
— В прямом, Волшин! Ты же знакомишься с одной целью — затащить в постель. Очень сомневаюсь, что в тот момент, когда у тебя подгорает, ты думаешь о тонкой душевной организации бедной девушки.
— Я тебе больше скажу, — ухмыльнулся Егор, — он так занят высматриванием стройных ног, что ему просто некогда обращать внимание на всякую ерунду вроде души.
— Хочешь сказать, что я только на оболочку ведусь? — возмутился я, — Что меня только внешность интересует.
— Разве нет? У тебя же что ни девка-то модель. Ноги — во, грудь — во, попа — во, — Аня выразительно изображала женские перегибы.
— Я не виноват, что мне такие попадаются! — попытался оправдаться, но попытка с треском провалилась.
— Они не попадаются. Ты сам выискиваешь их и набрасываешься, как голодный. А если они упираются, то ходишь следом, канючишь и за рукав дергаешь.
— Да не дергаю я никого!
— Угу. Помню, как ты ко мне клинья подбивал, — хитро произнесла она, а потом, по-идиотски дергая бровями, передразнила, — Хочешь, я буду твоим пирожком?
— Не было такого.
— Было. Было. Не отнекивайся. Как хвост ходил и замуж звал.
Мерз тут же глянул на меня по-волчьи выразительно. Его всегда бесило, когда об этом заходила речь.
— Это было давно и неправда, — отмахнулся я, — И вообще недолго.
— Потому что ты сдрейфил! — победно ухмыльнулась Осипова.
— С тобой попробуй не сдрейфи, — я отхлебнул коньяка и поморщился, — и вообще, я не понимаю, о чем мы говорим.
Отличный вечер в компании друзей, вот только пьяный разговор свернул куда-то не туда.
— О том, что ты неисправимый бабник, — подсказала девушка с милой улыбочкой, — я бы даже сказала беспросветный. Клейма негде ставить.
Вот зараза!
— Захар! Она меня обижает, — я обличающее ткнул пальцем в сторону его жены.
— Ничем не могу помочь. Сам разбирайся.
— То же мне друг, — просопел я обиженно, а он в ответ лишь плечами повел и усмехнулся. Смешно ему, понимаешь ли! — и вообще! Я в коне не согласен с вашими претензиями.
Троица насмешливо переглянулась между собой, явно напрашиваясь на то, чтобы быть посланными далеко и надолго.
— Хотите, я хоть завтра познакомлюсь с какой-нибудь тетушкой-бегемотихой? — раздраженно предложил я.
— А смысл? — невозмутимо отозвался Захар, — Вы с ней пару раз прогуляетесь для вида, а потом ты сбежишь, так и не дойдя до главного. Бесполезное занятие.
Да что б тебя!
— Мы все состаримся, пока он в своей погоне за длинными ногами, наконец, чью-то душу рассмотрит, — встрял Егор, — поэтому предлагаю начать с простого и более приземленного.
Мы дружно уставились на него. Я — с сомнением, а Захар и Аня — с явным интересом.
— Давайте, подгоним ему ночную бабочку плюс-сайз. Так сказать, на пробу.
Я громко выругался, а Анька щелкнула пальцами и радостно произнесла:
— Отличный вариант. Так сказать лайт-версия. На счет души тут вряд ли что проверишь, а вот с оболочкой — запросто.
— Идите вы в задницу! Все! Дружно взявшись за руки и приплясывая!
— Что ж ты так быстро отказываешься? — ухмыльнулась Оса, вызывая стойкое желание свернуть ее тонкую шейку. — Мы скинемся. Возьмем тебе самую дорогу. Чтобы и на пяти языках говорила, и Шекспира цитировала, одновременно играя на скрипке…ну или еще на чем.
— Спорим, что у него вообще не встанет, — Магницкий подлил масла в огонь. — будь у нее хоть пять высших образований и наипрекраснейшая душа.
— Да идите вы на хрен! — огрызнулся я и залпом опрокинул стопку.
— Я же говорила. Сдрейфил!
— Оса! Я не сдрейфил!
— Тогда спорим! — сучка протянула мне руку, нагло глядя прямо в глаза.
— Да без проблем! — психанул я и крепко, даже зло, сжал узкую ладошку.
Наверняка было больно, но Осипова даже бровью не повела, только ухмылка шире стала. Стальная девка. Нервы — как канаты и зубы такие, что белая акула позавидует. Помню я, как она своим появлением у нас в группе шухер навела. Обалдели все. Я в том числе. Хотя сейчас, сказать по правде, Анька мягче стала, добрее. Видать, Мерз все-таки сумел найти подход к своевольной Осе и приручить эту колючку.
— Захар, разбей-ка! — скомандовала она, и Меранов лениво рубанул по нашим сцепленным рукам.
— Хм, у меня прям дежавю, — я нервно усмехнулся, — в прошлый раз тоже спорили. Только ты был главным действующим лицом, а не я.
Как вспомнишь, что мы в студенчестве творили — так вздрогнешь.
— На результат не жалуюсь, — он по-хозяйски притянул к себе Аньку, — может, и тебе понравится.
— Влюбишься в какую-нибудь пышку… — мечтательно прикрыла глаза Анечка.
— Ты отрастишь пузо, — в тон ей продолжил Магницкий, — и будете вы жить долго и счастливо…
— Идите-ка вы все в баню, — от чистого сердца предложил своим безбашенным друзьям, еще не подозревая, насколько сильно вляпался.
***
Мы с Захаром обсуждали последние новости. Он рассказывал, как они с Осой обосновались в Питере, я — о том, как прошел летний сезон гонок, который приятель впервые за последние годы пропустил. А Егор с Анькой сидели в сторонке, ковырялись в телефоне и гаденько хихикали. Каждый их смешок — как серпом по яйцам. Аж поджималось все.
Когда Магницкий, который вообще без тормозов, о чем-то шепчется с бронебойной Анечкой — самое время бежать и прятаться. Особенно если вот так, в перерывах между смехом и рассматриванием какой-то фигни кровожадно косятся в мою сторону.
Дурные предчувствия нарастали с каждым мигом все больше и больше…
Ну точно какую-нибудь херню придумали!
— Волшин! А тебе кто больше нравятся: блондинки или брюнетки? — внезапно спросила Оса.
— Все равно.
— Так и запишем. Брюнетки.
Сучка.
— А язык тебе какой больше нравится?
— Длинный и мягкий, — огрызнулся я, — чтобы до кончика носа доставал и справлялся с веточкой от вишенки.
— Дурак! Я про иностранный язык говорю. Что тебе больше по душе: хау ду ю ду или шерше ля фам?
— Мне плевать.
— Угу. Полиглот значит…
Интересно, если я ее сейчас в окно выкину, Захар очень расстроится? Хотя, чего расстраиваться? Он мне за такой подвиг еще спасибо должен сказать!
— А музыкальный инструмент какой?
— Однозначно дудка! — засмеялся Магницкий.
Его тоже в окно. А еще лучше — жернова на шею и в озеро.
— Сам ты дудка!
— Тогда балалайка! — тут уже засмеялись все.
— Клавесин! — рявкнул я. — Все? Дурацкие вопросы закончились?
— Пока да, — кротко согласилась Осипова и снова в телефон уткнулась, а меня потряхивать начало.
Что они там смотрят? При чем тут дудки с бабалайками?!
Захар как ни в чем не бывало продолжал вести беседу, а я как дурак тормозил, потому что сидел и прислушивался, о чем эти двое в углу шушукаются.
— Сто, — шипела Анька.
— Сто двадцать, — убежденно доказывал Егор.
— Пятерка!
— Семерка!
Господи… О чем они? Чутье подсказывало, что пора валить, а дурное любопытство подмывало выхватить телефон, чтобы узнать над чем они там угорают.
Впрочем, в скором времени любопытство было удовлетворено с лихвой.