Страница 20 из 26
— Ну что же, я готова попробовать, офицер Терч. На этом все?
Матиас замер, рассматривая меня немного удивленно, но потом опять ослепительно улыбнулся.
— Нет. Кое-что еще. Скажите, а никакая, ну, не знаю там, профессиональная этика ученых не запрещает мне пригласить вас, скажем, на ужин, пока мы, можно сказать, вместе работаем? Или мне следует дождаться, когда у нас не будет контактов по работе?
— Этика ученых — нет, офицер Терч. Но мой парень будет не слишком счастлив, а я не люблю огорчать его, — усмехнулась я.
— Парень… Ну да, с моей стороны было глупо предположить, что вы одиноки. — Матиас опустил голову и глянул на меня исподлобья, что придало его взгляду какое-то озорное и дерзкое выражение. — Но ведь парень — это не муж, правда?
Знал бы ты, наивный, что у меня полный комплект имеется. Ага, на выбор.
— Не муж. Но все же от приглашения я вынуждена отказаться. — Обычно я отшиваю настойчивых в более жесткой форме, но эта мальчишеская улыбка была мне неожиданно симпатична.
— Ладно. Думаю, для себя я к вашему «вынуждена отказаться» добавлю «на этот раз», чтобы поберечь мое эго. Но могу я называть вас хотя бы Юлали, а не госпожа Мерсье?
Да, видимо, парень не привык сдаваться и останавливаться на полпути.
— Нет, ты не можешь ее так называть! — рявкнул Северин от двери, а мы с Матиасом буквально подпрыгнули от неожиданности. — А вот на «вы» и госпожа Мерсье будет в самый раз. По крайней мере, пока она не поменяет фамилию!
Черт, я опять даже не услышала и не учуяла появления Монтойи. Что же это такое?
Глаза Терча сузились.
— Так ваш парень — Северин Монтойя? — спросил он, демонстративно игнорируя самого моего супруга.
— Нет! — резко ответила я, пресекая попытку Северина раскрыть рот. — Он мой брат.
— Брат? — хмыкнул полицейский. — Ну что же, приятно познакомиться, господин Монтойя, брат госпожи Мерсье.
Голос Терча был совершенно очевидно насмешливым.
— Не могу сказать того же. — Похоже, моя утренняя выходка с машиной лишила муженька даже тех крох цивилизованности, что в нем были.
Мужчины схлестнулись взглядами и с минуту сверлили друг в друге дыры, а в воздухе прямо дышать стало нечем от запаха агрессии. Монтойя, как любой Альфа, излучал в пространство волны подавляющей энергии, но Терч был человеком и, к тому же, видимо, тоже лидером и доминантом по натуре и поэтому плевать хотел на воздействие Северина.
— Офицер Терч, думаю, мы обо всем договорились, и вы можете присылать мне материалы, — решила я прервать это мужское рандеву.
Матиас полностью развернулся ко мне и одарил такой многозначительной и соблазняющей улыбочкой, что я прямо расслышала, как у Северина крошатся зубы.
— Да, я пойду, но очень скоро буду здесь снова. И тогда мы, думаю, действительно обо всем договоримся. По крайней мере, я на это очень надеюсь.
И он, отсалютовав Северину, с наглой ухмылкой вышел в коридор, слегка толкнув его плечом.
Северин ответил на это рыком, но в диапазоне, недоступном для человеческого уха. Потом он перевел тяжелый взгляд на меня.
— Пришел за ключиками от своей кроказябры? — выпрямилась я.
Но он молча шагнул ко мне и, бросив через мое плечо быстрый взгляд на лаборанток, которые наверняка вовсю пялились на нас, резко подхватил под локоток и потащил в коридор.
— Кто это? — рыкнул он мне в лицо, прижав к стенке.
— Тебе-то какое дело, братец? — усмехнулась я.
— Мне никакого, — попытался сделать непроницаемое лицо Монтойя. — Но как же твоя любовь и преданность Дину?
— Не вижу, что я сделала такого, что позволило бы в них усомниться.
— Ты флиртовала с этим смазливым засранцем.
— Фигня. Но даже если и так. Не вижу в этом никакого преступления.
— Вот как? Да от этого блондинчика, мать его, пахло похотью так, словно он собирался трахнуть тебя прямо сейчас, наплевав на зрителей! — яростно прошипел супруг мне в лицо.
— Повторю вопрос для особо одаренных. Даже если и так, тебя-то это с какого бока касается?
Монтойя вдруг ударил кулаками в стену с двух сторон над моей головой, и лицо его исказилось яростью.
— Если я терплю Дина, уважая то, что вы вместе слишком давно, то это ни хрена не значит, что я стану терпеть кого-то другого, Лали-детка.
— Да ты не охренел ли вообще, сладенький мой? С каких это пор ты решил, что у тебя есть права влезать в мою жизнь?
— С некоторых, моя конфетка. Тебе точное время указать?
— Ты лучше укажи точное время, когда уберешься из моей жизни и я смогу жить по-прежнему.
— А как это — по-прежнему, Лали-детка? Как часто ты позволяешь себе милые шалости, как со мной, за спиной у своего Дина? Этот блондинчик кто? Следующий твой шанс как следует оттянуться? — В голосе Монтойи непонятно чего больше — гнева или презрения.
Ярость выплеснулась из меня чистым белым пламенем, и мой кулак врезался в нос Монтойи с неприятным хрустом. Он отшатнулся, прижимая ладонь к носу, безуспешно пытаясь остановить кровь.
— Забирай свои чертовы ключи и вали отсюда на хрен, тупой придурок! — рявкнула я.
Монтойя выпрямился и прожег меня злобным взглядом.
— Оставь себе и ключи, и машину, Лали-детка. Считай, это мой первый свадебный подарок, — процедил он и, развернувшись, зашагал по коридору.