Страница 48 из 77
Я делаю шаг, затем ещё один. Вытягиваю руки и делаю ещё шаг, ощупывая воздух вокруг себя. Здесь дико холодно и ничем не пахнет. Мои глаза не могут привыкнуть к абсолютной темноте. Вдруг слышу скрип за своей спиной, я оборачиваюсь и вижу, что открылась дверь. В дверях в ослепительном свете стоит девушка. Она тут же резко делает шаг, и я понимаю кто она. Это Кэнди Нельсон в своём приторно розовом свитере. “Что происходит? Где мы?” — я была уверена, что сказала это, но нет. Мои губы лишь беззвучно двигаются.
Нельсон направляется в мою сторону, каждый её шаг словно эхом отражается от тьмы вокруг меня. И вот она останавливается, оставив между нами не больше полуметра пространства. Её глаза как две стекляшки, они словно неживые. Кэнди протягивает руку к моей груди, я рефлекторно опускаю глаза. Твою мать! Что за хрень! В моей груди торчит рукоять от ножа. Вот почему так больно дышать… Нельсон кровожадно улыбается, обхватывает ладонью рукоять и медленно проворачивает против часовой стрелки. Неистовое чувство боли скручивает мои легкие вокруг окровавленной стали. Я слышу коварный смех, мне хочется кричать, но это попросту невозможно. Нет ни сил, ни кислорода в лёгких, только кровь. Нельсон резким движением вырывает нож из моей груди, и почти мгновенно я чувствую как острое лезвие вонзается в мой живот. Все моё тело ощущает каждый миллиметр ледяного ножа внутри, вонзенного чуть ниже солнечного сплетения. Я закрываю глаза и падаю в пустоту. Больше ничего нет, ни страха ни боли … Только привкус крови во рту.
***
Открыв глаза, тут же начинаю щуриться. Слишком ярко! Размытая комната медленно восстанавливается. Почему я лежу на кровати? Так, стоп, у меня же ножевые раны в груди и животе. Приподнявшись на локти, осматриваю своё тело с груди до ног. По пояс я укрыта белым больничным одеялом. Ран нет, только из левой руки торчит инъекционная игла от капельницы. Странно. Неужели это был сон? Но если это был сон, почему же было так больно? Меня тошнит, голова жутко кружится. Ощущения не из приятных. Итак, я в больничной палате. Унылые стены пыльно-синего цвета нагоняют жуткую тоску. А этот запах! Смесь антисептиков и лекарств, растворенная в воздухе, только усиливает мою тошноту. Я лежу одна в небольшой палате. Слева от меня стоит капельница, почти пустая, справа тумбочка и стул, наверное он для посетителей. На потолке люминесцентная лампа, похоже она здесь специально, чтобы я ослепла. Как же трудно привыкнуть к такому яркому свету, чертовски трудно.
— Сара, Боже, Сара! Доктор, она очнулась, — повернув голову на знакомый теплый голос, я вижу маму, она летит словно сумасшедшая, за ней быстрым шагом ко мне направляется темнокожая женщина в белом халате.
— Девочка моя, что случилось? Как ты? — она обнимает меня, ещё чуть-чуть и от её объятий от меня останется лишь фарш. Блин, какая же она сейчас невыносимо громкая. Не хорошо сейчас так думать, но это факт. Мой слух настолько обострился, что я могу услышать как в соседней палате сопит во сне старушка.
— Мам, не кричи, голова болит, — хриплым голосом прошу её.
— Девочка, моя… Как же я переживала, — о, нет, только не это! Она начинает плакать, я же не выдержу и тоже начну реветь.
— Сара, меня зовут доктор Браун, — милая женщина легким движением раздвигает пальцами мне веки и светит чем-то ярким в правый, а затем левый глаз. — Как ты себя чувствуешь?
— Тошнит и кружится голова, — тихо отвечаю, пока мама всхлипывая, продолжает меня обнимать.
— У тебя сотрясение, — доктор обходит больничную койку и проверяет капельницу. — Ты помнишь что случилось?
— Я помню только, как нашла Саймона, а потом почувствовала удар по голове. Боже, что с Саймоном? — к головокружению, тошноте и головной боли в гости приходит тревога. Картина окровавленной головы моего друга не выходит из моей головы.
— Ему повезло чуть меньше, у него черепно-мозговая травма, но с ним будет всё в порядке. Вас вовремя нашли. — видя моё беспокойство Доктор Браун меняется в голосе, её интонация становится более спокойной и размеренной.
— Сара, доченька, ты видела кто на вас напал? — стирая слёзы с глаз, мама спрашивает меня в надежде, что я смогу прояснить ситуацию.
— Нет, он ударил меня сзади, — даже если бы я видела преступника чуть не отправившего меня и Стелса на тот свет, сомневаюсь, что моей маме бы стало спокойнее.
— Жаль, мальчик тоже не видел лица нападавшего, — вскользь шепотом добавил мой обеспокоенный родитель. Меня зацепила эта фраза? Почему она сказала именно лица? Может в целом он кого-то видел?
— Мам, ты не знаешь, Майкл приходил? Он в порядке? — неожиданно в моей голове всплыл образ Тёрнера, я вспомнила, что он обещал подойти в раздевалку попозже. Я ещё больше занервничала. А вдруг он тоже мог пострадать?
— Приходил, — поглаживая меня по предплечью отвечает мама, — Он вас и нашел. Майкл ушёл совсем недавно, ему позвонил отец, кажется, — странно, в её голосе я не чувствую привычной нотки презрения, которую всегда можно различить, когда речь заходит о моем парне.
— Я позову шерифа, — доктор словно внезапно вспомнила, что нужно его позвать. На что темнокожая женщина встретилась со строгим взглядом моей родительницы, — Миссис О`Нил, я обещала ему, что он сможет поговорить с вашей дочерью, как только она придёт в себя, — встретив немое одобрение, врач тут же вышла из палаты.
— Доченька, ты не знаешь, кто это мог быть? — мне кажется, или она подумала, что я ничего не сказала, потому что до этого момента мы были не одни. И что ей сказать? Что-то вроде: “мам, ты не переживай, мне выслали видео, где мы с Майклом занимаемся сексом. И мы обратились к Саймону, чтобы он помог найти нам кто это сделал? У меня есть несколько вариантов — Кэнди Нельсон и Адель Моринг!” Я не уверена, но так можно человека и до инфаркта довести. Да, я была готова идти в полицию, но не была готова рассказать это ей.
— Нет, мам. Я понятия не имею, кто мог на нас напасть, — в итоге, говорю именно это, больше нечего добавить.
— Сара, здравствуй, меня зовут Джонатан Никсон. Я — шериф, — ко мне подходит высокий темноволосый мужчина в полицейской форме и протягивает мне руку. Неуверенно жму его крепкую громадную ладонь, — Прошу прощения, но мне нужно поговорить с тобой. Ты должна рассказать мне всё по порядку. Что случилось сегодня в здании школьного стадиона?
— Кхм… Мы договорились с Саймоном Стелсом встретиться в корпусе стадиона в пять. Когда я пришла, то не нашла Саймона ни в коридоре, ни в раздевалке. Потом я услышала странный звук, мне показалось, что кто-то хрипит в душевой. Войдя в душевую я увидела Стелса, лежащим на полу с окровавленной головой. Потом меня кто-то ударил по голове сзади, я упала и потеряла сознание, — откашлявшись, я изложила всю историю событий по порядку.
— Значит, ты не видела кто тебя ударил? — шериф задумчиво задаёт уточняющий вопрос. Интересно, шерифов специально обучают именно в таком порядке опрашивать потерпевших? Мне кажется, если бы я знала нападавшего, то уже кричала во всё горло, в первую же секунду, как сюда вошел представитель правопорядка.
— Нет.
— Саймон не говорил тебе, что у него какие-то проблемы?
— Нет, — мне кажется, что у Стелса только одна проблема, и это я. Не похож он на того, кого будет караулить маньяк с битой за углом.
— А у тебя не было проблем с кем-нибудь? — хороший вопрос, правда не знаю, что на него ответить!
— Таких, чтобы нападать на меня — нет, — без доказательств прямой или косвенной вины мне сказать нечего, если бы мамы не было в палате, я бы рассказала шерифу о видео и о шантаже.