Страница 9 из 107
— Так-так… и ты не знаешь, что дальше было?
— Нет, нет, конечно, нет… госп… гражданин старший лейтенант, — тут Суходольский понижает голос. — Но говорят, многих убили… я не видел, но говорят…
— Понятно. А это что⁈ — выставляю перед его лицом очередной негатив.
Суходольский бледнеет, заикание низводит его до уровня глухонемого. Вот уж не думал, не гадал, что придётся успокаивать. Обычно наоборот делаю.
— Чего ты так разволновался? Просто расскажи, что и как, и всё. Ты что, сам кого-то прижмурил?
Кое-как добился. Дойчи его пару раз привлекали для фотосъёмок. Удивительное дело! Сами себе дело оформляли!
— И что? Илларионыч, это ж хорошо! Это же улики! И ты нам их дашь!
Понятное дело, с этого момента всё и завертелось.
Кабинет майора Николаева, далеко после обеда.
— Товарищ майор, надо бы одному старорежимному элементу помочь, — заглядываю в глаза начальнику. Козырь в рукаве, то есть, в планшете придерживаю.
— А на хрена он нам? — задаёт резонный вопрос майор.
— Гляньте, товарищ майор, — вытаскиваю полусырое фото. Это и есть мой козырь.
Майор лениво всматривается.
— Местные полицаи, — про себя начинает бормотать майор, медленно и непреклонно укладывая в голове новые факты, — толпа баб каких-то…
— Еврейской наружности, — позволяю себе сделать подсказку.
— И что?
Как что? До него не дошли слухи?
— Ещё в июне тут еврейский погром был. Неизвестно пока сколько, но, наверное, несколько сотен человек еврейской национальности убили. Ходят слухи, что кого-то ломами забили прямо на улице…
Что-то шевельнулось в лице майора, насторожился он, как хороший охортничий пёс, заслышав кряканье уток.
— Так-так…
— Но я не о том хотел сказать. Присмотритесь-ка, — тычу пальцем в одного из полицаев, — никого не напоминает?
Хм-м, не узнаёт!
— Товарищ майор, это же этот, как его… Хренас Мажейкис! Я ещё утром вам его приводил!
— А ну, веди его снова! — редко улыбается товарищ майор, очень редко. Отвечаю ему такой же радостной улыбкой. И, наверное, такой же страшноватой.
— Будет сделано! Только давайте вопрос с фотографом решим. У него ещё много всякого. Ему реактивы нужны, фотобумага, жить на что-то…
Почти мгновенно товарищ майор решает вопрос и выписывает мне два требования, в финчасть и продсклад. Недельный льготный паёк и сто рублей денег. Эк его разобрало! Даже не рассчитывал на такую щедрость. Ясно почему, чует громкое дело.
Через полчаса Кястас Мажейкис, — хрена с два я эти имена буду с первого раза запоминать, — ползает по полу и воет, роняя кровавые сопли и слёзы. Его первые слова «Так это же жиды» понимания у нас не нашли. Но за признание своей вины мы его тут же засчитали.
— Не жиды, гнида фашисткая, а советские граждане, — веско ответил майор. А я подкрепил его слова руками. И немного ногами.
И вот теперь имена «соратников» по борьбе с мирными гражданами льются щедрой рекой. Вкупе с остальными признаниями, ясно дело. Глаза майора горят азартом. Ну, а как же! Оформить такое громкое дело о массовых убийствах при помощи подлых литовских националистов? Что-то ему за это прилетит на могучую грудь. Может и мне подвалит. Какой старлей не мечтает стать капитаном?
21 октября, вторник, время 09:25.
Минск, штаб Западного фронта.
Сегодня узкое совещание было. На этот раз Копец присутствовал. Передислокация войск его тоже касается. Авиадивизии смещаются на запад.
Прибалтийский фронт будет добивать фон Лееба, а мои генералы отрежут его от большой германской земли. Так что он сдуется, рано или поздно. Его, конечно, попытаются снабжать с моря. Так что будет нашим бомберам ещё один тренажёр для обучения поражения целей на большой воде.
13-ую армию на место 10-ой в Белосток. 3-я армия подопрёт и подстрахует Голубева. 24-ую ударную отправлю на юг, в помощь Рокоссовскому. Не успеет Ставка перебросить ему пару армий для удара по Украине. А надо спешить, время дорого. Опомнятся фрицы, подтянут резервы, новую технику слепят, — «Тигры» и «Пантеры» скоро появятся, разбирайся с ними, — и получится как в присказке «Эта песня хороша, начинай сначала». Потом Филатова (командующий 24-ой армией) обратно заберу. Когда Южный фронт из полусонного состояния выйдет и хотя бы Одессу разблокирует.
Но это после того, как окружённую группировку Гота ликвидируем. Вот ещё головная боль, столько пленных переварить. Одного корму сколько потребуется!
И ещё одно дело забыл поручить Васильеву. Идея из будущего времени: аэродромные стальные плиты. Укладывают на грунт и самолётам распутица не страшна. Машины тоже, думаю, пройдут, если дорогу замостить. А вот танки вряд ли. Эту осень мы прохлопали, но вот к весеннему бездорожью приготовиться сможем…
— Товарищ генерал, — в кабинет заглядывает Саша, — тут бумага из Каунаса пришла, из органов…
— Давай, — адъютанту доверяю. Рутинную текучку он мне не подсовывает, — кстати, в своё время приходилось его этому учить, — и обращается только по действительно важным делам.
Читаю заголовок на листе бумаги: «Каунасская резня. Предварительная сводка». Ого!
22 октября, среда, время 07:45.
Линия обороны восточной части Каунаса.
— Они что, с ума сошли? — удивлённый комбат глядит в бинокль, как из леса под покровом предрассветной мглы вываливается армада немецких танков. — Увязнут же…
Нет, не увязают. По полю лёгкий танк проскочит. По его следам следующий — если повезёт. А вот третий точно не пройдёт.
— Бля, а мы даже не минировали… — бормочет командир усиленной батареи.
— Товарищ старший лейтенант, — связист протягивает трубку.
Комбат берёт и после стандартного приветствия «Кедр-3, на линии» получает прямо в уши начальственный рык.
— Ты там что, уснул⁈ Немедленно открывай огонь!
— Есть!
На том разговор и кончается. Начальство тоже учится. В том числе и краткости разноса.
— Батарея к бою! Распределить цели! Стрельба по готовности! Огонь!
Начинается дуэль с подвижными целями и первый выстрел за обороняющимися. Батарея начинает плеваться невидимыми стрелами. Один танк останавливается и дымит, из него высыпаются танкисты, присоединяются к атакующей пехоте. Второй теряет гусеницу и тут же получает снаряд в бок.
А вот и немецкий привет. Около одного орудия распускаются грозные серо-чёрные цветы, ударив по артиллеристам стальной пыльцой.
— Кто это там такой шустрый? — бормочет старлей. Сам он командует шестой пушкой, которая пока не стреляла. И он один из лучших наводчиков батареи.
Он действительно шустрый, маневрирует, меняет скорость. Комбат, приказав соседней пушке сосредоточиться на юркой цели, ловит её в прицел. Надо угадать, куда повернёт и не забыть про упреждение… выстрел. Не его, из танка по соседней пушке. Но в момент выстрела на секунду машина останавливается и в этот краткий миг комбат влепляет снаряд в борт башни. Из неё тут же валит дым.
— Как обстановка? — вопросительный взгляд на сержанта, связиста и адъютанта в одном лице.
— Два орудия поражены. Третье ещё стреляет, там двое ещё живы, — докладывает сержант.
Бой такой интенсивности выпадает на долю их батареи впервые. Комбат смотрит на часы: едва пять минут прошло… из леса выпрыгивает следующая волна танков и в животе начинает нехорошо холодеть.
Холодок прогоняет ободряющий свист тяжёлых мин. Лес закрывает пелена дыма, и лицо комбата светлеет.