Страница 67 из 107
Как же мне повезло-то! Совершенно случайно в управлении ВВС узнал, что в Мурманск привезли эту красавицу. Американка из Англии. В единственном числе. ТТХ на уровне, сравнимом с Як-7М, плюс-минус, но какая же красавица эта Аэрокобра!
Сутки тратим на изучение, — все надписи на английском, а я знаю только немецкий, — надписей на приборах и разбор переводимых на ходу инструкций. Английский лётчик-инструктор, гнида империалистическая, успел только показать на пальцах, как делать посадку, и укатил на свой английский остров. Вышел спор с Володей Анохиным, старшим моей команды, упёртым парнем. Не пускал меня за штурвал, хотел первым опробовать, тропинку мне протоптать.
— Хорошо, — научился с ними разговаривать, с этой шайкой, что ко мне Павлов приставил. — Но если разобъёшь машину при посадке, пристрелю на месте.
Хрен его запугаешь, но задуматься заставил. Скрепя сердце, но разрешил. Поставил условие: садиться не менее, чем с третьей попытки. Как будто без него не понимаю! Зануда!
Всё получилось! А через два дня уже крутил в небе все бочки и петли. В скорости разворота ишачок обходит! И на нём же сюда прилетел. Прилетели. В три приёма. Мурманск — Архангельск, Архангельск — Ленинград, Ленинград — Таллин. Не совсем Таллин, но рядом. В Мурманск-то мы летели на трёх самолётах, один двухместный, учебный Як.
Порезвился на своей красавице пару дней, в бой нас не торопились выпускать. Павлов и здесь достал, позвонил Жданову, нас и притормозили. Хотя, может, и не Павлов, тут есть и поближе. Маршал при отправлении специально меня к телефону попросил и категорично приказал не геройствовать.
— Ты там будешь главным инструктором. Это намного важнее, Вась, — маршал вздохнул и добавил. — Мы договорились?
А я что? Если со мной по-людски, то и я не дикарь какой-то…
— Договорились, Дмитрий Григорич. Но один-два самолёта мне надо сбить. Сами знаете.
— Знаю, — опять вздохнул. — Самое главное, ребят слушайся. Им ведь за тебя голову оторвут. И я буду первый, кто это сделает.
Дал слово. А куда деваться? В конце концов, он — легендарный маршал, а я всего лишь капитан. Параллельно с нами, на аэродром перегнали дюжину новых Як-7М из Смоленска. Некоторое время Смоленский авиазавод будет работать исключительно на нас. Месяц-полтора. Это примерно сорок-пятьдесят самолётов. На Финляндию хватит.
А вот и финский берег, на котором раскинулся стольный град Хельсинки. Наша цель, наш полигон, наша жертва. Мы не одни летим, моё звено прячется в стороне на фоне облаков. Не скрываясь, летит эскадрилья пешек под прикрытием и при поддержке двух звеньев чаек. Понаблюдаем.
На окраине Хельсинки аэродром, на него и наваливаются пешки. Сразу после чаек, которые «причёсывают» зенитное прикрытие эрэсами. Техника многократно опробованная. Чайки атакуют с другого направления, зенитки вынуждены перенацеливаться на них, но эрэсы уже летят, а чайки упархивают в сторону. Зенитчики не успевают, и тут их и аэродром накрывают бомбами. Кассетных тут пока нет, ими только ТБ-7 могут пользоваться. Но бомбовый удар густой, хватает всем.
Дойчи даже там, на западе, ничего не могут противопоставить. А уж эти-то непуганые… расплываюсь в улыбке. И не только от удачной атаки бомберов, не без погрешностей, пара пешек зацепили пригороды города. Слышал один раз, как выразился маршал Павлов: «Ничего, пусть вражеские города тоже познают ужас бомбёжек».
А улыбаюсь от того, что на горизонте показывается восьмёрка мессеров.
— Гросс, ты видишь? Приём.
Это меня Анохин спрашивает. Вижу, вижу, Володя.
— Действуем по схеме, Вал. Отбой связи.
Схема элементарная. Мессеры попытаются достать пешки. Задачка, между прочим, не из простых, пешки не так просто взять. У многих из них на фюзеляже одна-две звёздочки, там на Западном фронте. Зазевавшийся мессер из крупнокалиберных пулемётов срубают запросто. Тем надо подобраться сзади снизу, там у пешек мёртвая зона. Но её прикрывают чайки, тоже очень неудобный противник для немецких асов.
Так что мессеры, держась на расстоянии, пытаются найти брешь в рое чаек и подобраться к бомберам. Мы в это время выныриваем из облаков сзади. Каждая пара выбирает цель… есть! Взят в ножницы! Жму гашетку, моя коброчка сотрясается от залпа, мессер разносит в щепки. О, дьявольское чувство наслаждения в такие моменты! Я завязал все пять огневых точек на общую гашетку, 37-миллиметровая пушка, два 12,7 мм пулёмёта, два пулемёта 7,62. Даже танку не поздоровится!
Доворачиваем вправо, под прицел попадается ещё один. Залп! С-сука, промах! Не удивительно, когда цель поперёк курса идёт и слишком далеко. Отворачиваем в сторону, эффект неожиданности мы использовали. В море падает кучка обломков и один мессер в огне кувыркается навстречу ледяной балтийской волне. Вторая пара тоже взяла свою дань во славу бога войны.
— Гросс, не будем увлекаться. Приём.
— Зачем увлекаться, Вал? Видишь, они уходят и один отстаёт? Приём.
— Тогда мы отвлекаем основную группу. Приём.
— Действуем. Отбой связи.
У-ф-ф-ф! Выдыхаю. Думал, спорить будет. Мы уже догоняем улепётывающих асов. Уже обречённый мессер виляет из стороны в сторону, но нас двое и мы снова берём его в ножницы.
— Антон, ты. Приём.
— Понял. Отбой связи.
Антон начинает стрельбу, мессер уходит на резкое снижение. Слишком предсказуемо. А вот выброс лётчика с парашютом мы прохлопали. Добить не успеваем. Ладно, Фриц, встретимся ещё. Возвращаемся. Счёт 3:0 вполне себе результат, при их двойном-то перевесе. Если ещё не считать пары десятков самолётов на аэродроме.
Мягко и бережно сажаю свою Коброчку. Отгоняю под масксеть. Немного сижу при открытом фонаре, впуская в лёгкие потоки плотного и холодного воздуха. После удачного боя всегда приходит откат, как после близости с любимой женщиной.
Нам навстречу бежит комполка, его перехватывает Анохин, докладывает. Формально он — командир звена. Комполка, он чуть ниже его ростом, не дослушивает, хватает в объятия. Затем и нам достаётся.
— Пойдёмьте, ребята, — ведёт нас к себе.
— По капельке? — комполка достаёт откуда-то снизу склянку.
— Нет, Пётр Никифорович, пока день, пить не будем. А то вдруг… — ловлю одобрительный взгляд Анохина и в голову приходит идея.
— Вот что, товарищ подполковник, давайте организуем ещё вылет. Там с другой стороны Хельсинки вроде военный завод стоит? Немцы не будут ждать сегодня второго налёта. Тем же составом, а, Пётр Никифорович?
— Что-то вы как-то резко… — комполка теряется ненадолго. Хватается за телефон.
— Товарищи, вы тогда идите в столовую. Чайку попьём.
Он не опаздывает. Пока столовские девчонки кипятили чайник, стреляли в нас глазками и метали на стол всякую всячину, он и приходит. И сначала уважительно нас слушает.
— Володя, ты ничего не заметил? — меня переполняет торжество, когда вижу недоумение в глазах командира звена. Я обошёл его на вираже! Как бы ни в первый раз. Остальные, включая комполка, заинтересованно прислушиваются.
— Что я должен был заметить? — Володя напрягается. Смотрю и молча улыбаюсь.
— Мы догнали мессеры. Тебе ничего это не говорит? А ведь моя Кобра чуть медленнее Яков.
Имею удовольствие наблюдать, как понимание, словно болотный пузырь, всплывает в его глазах.
— Да, у них тут одни Эмили, — не даю ему сказать первым, Володя откидывается на спинку и хлопает себя рукой по лбу.
— А что это значит? — осторожно интересуется комполка. Сразу обнаруживает своим ворпросом обстоятельство. У них мало опыта.