Страница 57 из 58
Закончив с формальностями, я вышел в больничный двор. Увидел, как выкатывали и завозили в реанимобиль каталку с мамой, накрытой белой простыней. Мне захотелось броситься к ней. Но санитары уже захлопнули дверцы кузова, сами уселись в кабину, и скорая отчалила от дверей приемного покоя.
Я вернулся на парковку, где ожидала меня Юлиана.
— Теперь будем ждать известий от Эйнштейна, — сказал я, садясь в машину. Немного помолчав, добавил: — Мне тут Петрович звонил, говорит, нашел того, кто играл за Мирона.
— Да ты что?! Такое разве возможно?
— Есть спецы, кто может хоть черта лысого найти. Он говорит, что игрок согласился прийти к нему в офис, нужно только позвать.
— Так давай позовем. Мне самой интересно. Пока ждем известий от Эйнштейна, познакомимся с нашим соперником.
Я позвонил Петровичу. Через пару минут от него пришло сообщение, что все в ажуре, и можно приезжать.
Купе Юлианы еле втиснулось на свободное местечко парковки у нашего офиса. Девицы из турфирмы, пускающие дым у крыльца, окинули Юлиану и ее автомобиль оценивающими взглядами. На меня впервые посмотрели с уважением и глубокомысленно вздохнули, когда мы проходили мимо них.
У двери Петровича я замешкался, не решаясь сразу открывать. Какое-то непонятное волнение овладело мной. Вот увижу я человека, игравшего за Мирона, и что ему скажу? Да и кто им окажется? Вон, за Анну совершенно неожиданно играл сорокалетний Петрович.
Юлиана, напиравшая со спины, шепнула в ухо: «Ну? Что встал?» Я потянул дверь. За столом, развернувшись ко мне, сидел Петрович. Я скосил взгляд в сторону дивана. На нем, заняв больше половины и продавив целый котлован, развалилась огромная туша моего одноклассника. Церковная бородка — это все, что его роднило с щуплой фигуркой Мирона. Гришка лукаво приподнял бровь и засиял невинной улыбкой. А у меня вдруг появилось жгучее желание заехать ему в лоснящуюся харю.
— Андрюх, да не смотри ты так, будто я твою девушку увел. Это всего лишь игра.
— Игра? Хочешь сказать, что тебе ничего не заплатили?
— Ну, так, тебе же тоже обещали. Каждый рвался получить свой приз.
Он, конечно, прав. Каждый из нас радел ради собственного интереса, и вряд ли стал бы поддаваться.
— Но ты все равно меня извини, — произнес Гришка. — Твой друг рассказал мне, что у тебя на карту была поставлена жизнь твоей мамы. И если бы я знал, может и не стал бы мешать.
И это верно. Откуда Гришка мог знать, ради чего я играю. Да и ведал ли, кто именно стоит за Тахиром?
— А ты знал, что играешь против меня?
— Сначала нет. Мне сказали, что моим соперником в игре будет Тахир. Но когда ты разговаривал в кафе по телефону с Юлианой, у меня вкрались подозрения. А когда я взламывал пароль на компе ее отца, понял, что Тахир — это ты. Но про твою маму я ничего не знал.
— Значит, во время нашей встречи с Полудницей, когда Мирон спал…
— Да, да, — перебил Гришка, — в это время я был у Юлианы.
— И про дачу они узнали тоже через тебя?
Он потупил глаза, его щеки внезапно залились краской.
— Да, — виновато выдохнул он. — Это моя работа. Но против тебя у меня ничего не было. Мне обещали заплатить за информацию, где спрятан артефакт, и я ее добыл. Я же совсем не подозревал, что эта треклятая Звезда в реале еще и тебе понадобится.
Он посмотрел на меня как нашкодившая собака, просящая прощения у хозяина. Бить морду ему расхотелось. Но и простить его я не мог. Он раньше не был моим другом, и теперь я точно знал, что никогда им не станет. С чувством побитого и размазанного по стене героя я молча развернулся и вышел из кабинета. Даже спасибо не сказал Петровичу. Спустился по лестнице. Прошел мимо дымящих девиц из турфирмы.
Ноги сами направили меня в сторону дома. Я брел, не замечая прохожих, не замечая вновь посыпавшегося из низких туч снега, летящего крупными хлопьями прямо в глаза.
— Андрей! — долетело сзади. — Постой!
Я продолжил идти. Мне хотелось побыть одному, привести в порядок мысли. Хотелось, наконец, выспаться, отдохнуть от всей этой суеты, которая длилась последнюю неделю, показавшейся мне вечностью. Я ничего не желал видеть и слышать, кроме одного: когда маме сделают операцию, и как она пройдет?
Юлиана схватила меня за рукав.
— Андрей, если хочешь, я отвезу тебя.
Она стояла такая красивая, припорошенная снегом. Но мне сейчас совсем не хотелось быть рядом с ней. Одна только мысль, что она была свидетельницей моего позора, когда какой-то двоечник-одноклассник, пусть и бывший, обошел меня по всем пунктам, заставляла бежать от нее. Я не готов был сейчас говорить с Юлианой.
— Я сам, — коротко бросил в ответ. Отвернулся и поспешил на противоположную сторону улицы.
Не знаю, смотрела ли она мне вслед или, надув губы, зашагала прочь. Я не оборачивался. Решительно двигался по заснеженному тротуару, меся успевшую образоваться кашу из талого снега и грязи. Кого-то задевал плечом и совершенно не обращал внимания на летевший вдогонку мат.
Звонок Эйнштейна встряхнул меня. В висках застучало. Палец не мог с первого раза попасть на кнопку ответа.
— Молодой человек, мне нужно с вами переговорить.
— Слушаю вас, — я нервно сглотнул, уловив в голосе Эйнштейна тревожные нотки.
— Мы провели обследование и пришли к очень неутешительным результатам. Состояние вашей мамы настолько критическое, что операцию она может не перенести. Надежда остается только на одно единственное средство — применение моего нового изобретения, работающего вкупе с древним артефактом — Звездой Темновита.
— Что вы хотите этим сказать?
— Чтобы спасти вашу маму, нужен найденный вами артефакт.
— Как вы можете утверждать, что ваше новое изобретение работает, когда никогда не держали его в руках?
— А я этого и не утверждаю. Но мы можем проверить его работу и заодно спасти жизнь вашей маме.
— То есть вы хотите поставить на ней эксперимент?
— Иначе она умрёт, молодой человек. Это я вам говорю как врач. И чем скорее вы доставите Звезду, тем больше шансов сохранить ей жизнь.
Слова Эйнштейна будто взвели во мне невидимую пружину, запустив желание действовать. Я связался с Юлианой и потребовал, чтобы она срочно везла меня к Рыжову. Через пять минут мы снова мчались по городу, невзирая на непогоду. Грязь от встречных машин летела в лобовое стекло. Тополиный лист, запоздало оторвавшийся от ветки, прилип к щетке дворника и мельтешил перед глазами.
Алексей оказался на месте. Выслушав меня, он предложил отправиться в клинику на служебном микроавтобусе, прихватив с собой оператора Сергея. И спустя полчаса мы сидели в кабинете Эйнштейна.
Геркулес Альбертович вручил мне бумаги. И когда я уже занес авторучку, чтобы поставить подпись, Рыжов вдруг спросил:
— Мы сможем наблюдать, как проходит операция?
— Обычно мы никого из посторонних не впускаем, но этот случай особый. Я вам предоставлю такую возможность.
Он привел нас в комнату, одна из стен которой имела широкое окно, через которое был виден ярко-освященный операционный зал. Сергей закрепил на штативе камеру, приготовившись снимать происходящее.
— Объясню вам принцип действия моего изобретения, чтобы вы не сочли меня шарлатаном, — Геркулес Альбертович подвел нас к окну. — Вы думаете, я слепо поверил сказкам о старинных артефактах славянских богов? Прежде чем начать поиски Звезды Темновита, я много чего изучил. Не только старинные устные предания, но и кое-какие рукописи, сохранившиеся со времен становления Древней Руси. А когда в мои руки попал этот артефакт, — он продемонстрировал ящик, который не выпускал из рук с того момента, как принял его у меня, — я провел тщательное изучение его. Помогал мне Влад, отец Юлианы. Оказалось, что Звезда излучает особые волны, которые воздействуют на молекулы белков таким образом, что в результате клетка омолаживается. И это происходит с нормальными клетками. А вот клетки-мутанты, образующие раковые опухоли, напротив, погибают от воздействия излучения. Это всего лишь гипотеза, основанная на изучении свойств материала, из которого сделан артефакт. А чтобы ее проверить на практике, Звезду необходимо запустить. Как утверждает Влад, активировать ее может программный код. Влад создал этот код и спрятал в известной вам игре. Он не хотел, чтобы я ставил эксперименты на людях. Но сейчас возникла такая ситуация, когда эксперимент может спасти жизнь.