Грязная игра

Оак кивает.

— Подыграйте мне.

Мы втроем идем в конец зала, к столу, за которым сидят студенты. Поначалу я не вижу Адрианну, и все мои надежды рушатся. Пока какой-то парень, стоявший у стола, не двигается, и мне кажется, что мой мир замирает.

Смесь неистового желания и сильной собственнической ярости охватывает меня одновременно. Платье, которое она надела, сексуально как грех. Ярко-красного цвета, что соответствует ее огненному характеру, а вырез слишком глубокий, чтобы быть уместным. Одета подобным образом, она сидит за столом с кучкой мальчишек-подростков, хотя никто, кроме меня, не должен видеть ее такой.

Элиас замечает нас первым.

Оак прочищает горло.

— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию. - В голосе звучит смертельное спокойствие. — Кто вам его дал?

Я пинком сбрасываю Алека со стула, и сажусь на его место. Все это время мой взгляд прикован к Адрианне в этом чертовски сексуальном платье.

— Это всё я. - Элиас вздергивает подбородок. Самоуверенный сукин сын. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.

Оак приподнимает бровь.

— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.

Элиас смеется.

— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии - преподавать всё, что не является легальным.

Несколько студентов смеются, и я должен признать, что в его словах есть смысл. Закон ничего не значит в СА.

— Туше, - отвечаю я. - Как насчет того, чтобы присоединиться к вам?

— Если думаешь, что справишься с этим, старик, - говорит Риццо.

Старик. Жалкая попытка вывести меня из себя.

— Ты же знаешь, я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.

Риццо смеется, пододвигая ко мне бутылку водки.

— Угощайтесь.

Я не собираюсь отказываться, хватаю бутылку и наливаю немного в свой теперь уже пустой стакан.

Официантка, которую Оак попросил обновлять наши напитки, подходит и кладет руку ему на плечо. Она что-то шепчет и протягивает Оаку стакан с виски.

Он наклоняется к ней и шепчет ей в ответ, протягивая еще одну пятидесятидолларовую купюру. Девушка кивает и подмигивает, прежде чем отправиться за новыми напитками.

— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть с кампуса? - Спрашивает Оак.

Элиас, как всегда, единственный, кто высказывается.

— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы вас убить.

Хотел бы я стереть эту гребаную ухмылку с его лица.

Время от времени я бросаю взгляд на Адрианну, которая с ненавистью смотрит на меня. С тех пор, как я впервые попытался затащить ее в постель, она холоднее чертовой Антарктики.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, - отвечает Оак. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.

— Да, верно, старина.

Ноздри Адрианны раздуваются, когда я отказываюсь отвести взгляд, уставившись на нее, как голодное животное на стейк, который собираюсь поглотить. Она будет моей, так или иначе.

— Дмитрий, - рявкает Оак, вынуждая меня отвести взгляд.

Глаза мальчишки расширяются.

— Что?

— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?

Я ухмыляюсь, поскольку ясно, что Дмитрий пытается залезть Еве в трусики, что совсем не нравится Оаку.

— Я не сказал ничего такого, чего Ева не хотела бы услышать, - говорит он, глядя на Еву. — Правда, Ева?

В воздухе висит напряжение, которое можно резать ножом. Ева встает.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дмитрий что-то говорит ей, но она качает головой и спешит прочь.

Глаза Оака следят за тем, как она проходит через зал. И через тридцать секунд он встает и следует за ней. Мужчина потерял голову из-за этой девушки. Когда я сплю со студенткой – это несущественно, но Оак - директор школы. Он ответственный за всех, так что сближаться с ней рискованно, особенно учитывая правду о его прошлом с ее родителями.

Я снова фокусирую все свое внимание на Адрианне, понимая, что ничего не могу сделать, чтобы остановить Оака. Он большой мальчик и должен сам разобраться со всем этим дерьмом. Ее щеки покрываются красивым румянцем, когда она смотрит на меня в ответ, ни разу не отступив.

— Расслабьтесь, все вы. Мы тоже здесь только для того, чтобы хорошо провести время. - Я не могу оторвать глаз от Адрианны. — Как у вас дела, мисс Васкез?

— Прекрасно, - выдавливает она сквозь зубы, ее ноздри раздуваются. — По крайней мере, были прекрасно, пока Вы не появились.

Я выгибаю бровь.

— Не очень вежливо говорить такое своему тренеру, не так ли?

Она смотрит на меня с огнем, который делает меня тверже камня.

Я стону, потому что все, чего я хочу, – это чувствовать ее под собой всю ночь напролет и показывать ей, что она упускает.

Гэв хлопает в ладони.

— Как бы весело это ни было, мне не очень удобно пить с несовершеннолетними в баре. А теперь все должны вернуться в академию.

Я встаю, зная, что не позволю ему сорвать вечер.

— Остынь, Гэв. Пусть дети повеселятся. - Я подмигиваю Адрианне. — Хочешь потанцевать?

Как и ожидалось, она качает головой.

— Нет, спасибо.

— Арч, ты же не серьезно. Где, черт возьми, Оак? - Спрашивает Гэв.

Я пожимаю плечами.

— Хрен его знает. Мне все равно. - Отвечаю, зная, что он, вероятно, приклеился к студентке, о которой должен был забыть сегодня, поскольку они оба пропали. — Потанцуй со мной, хотя бы раз.

Адрианна разочарованно вздыхает, прежде чем взять меня за руку, и в тот момент, когда наша кожа соприкасается, по моим венам пробегают искры. Так или иначе, она будет моей.