Страница 2 из 5
— Странные дела происходят, малец…
Он оттянул в сторону край плаща и вытащил простецкий длинноствольный револьвер, серебром сверкнувший под светом луны.
— Давайте лучшее пойдем быстрее, — предложил Фан, вооружаясь зазубренным кинжалом, до этого покоившемся в ножнах на поясе.
— Ну, веди, раз так.
Паук недовольно цокнул. Не раз он уговаривал своего помощника раздобыть себе нормальный инструмент, но юноша наотрез отказывался всерьез прибегать к огнестрелу, аргументируя это тем, что стрелять он все равно не умеет, и с привычным оружием ему будет куда сподручнее.
В сумраке ночи они двинулись дальше вдоль берега.
Вода по левую сторону их пути продолжала тихо шептать, проносясь по каменистому дну. Если посмотреть, то из-за ровного потока можно было и вовсе подумать, что она иногда застывает на месте или двигается вниз подобно твердому телу. Тем не менее, чуть дальше вниз река с шумом разбивалась о камни, поднимая в воздух марево из мельчайших капель, что затем плыли по берегу, пропитывая воздух влагой.
Паук, прищурившись, окинул внимательным взглядом росший по обе стороны реки редкий лес.
— Слышишь? — пробормотал он. — Тишина стоит. Ни одной гребаной птицы. Гляди в оба.
— Понял, сэр.
Мелкие камушки клацали под сапогами.
Деревья шуршали, раскачивая кронами из стороны в сторону.
Шептала тихо река.
Но на этом – все.
Фан, перехватив поудобнее кинжал, вынужден был согласиться со своим спутником. Пусть он заметил что-то странное еще при первом посещении здешних мест, только сейчас, после подсказки, он понял, что его беспокоило.
Ни один клочок природы не был таким тихим, как здесь, если в дело не вмешивались потусторонние силы, от которых животина старалась держаться подальше.
— Вот, — парень указал острием кинжала на тень, скрытую между двух высоких лиственных деревьев. — Мы почти пришли.
Паук кивнул. На несколько секунд он остановился, почесав дулом отросшую щетину на подбородке, после чего жестом приказал юноше отступить и вышел вперед, встав во главе их короткой цепочки.
Проход в пещеру и правда было сложно заметить, если не искать его специально. Днем его прикрывала ближайшая растительность, а ночью он и вовсе сливался с окружающей обстановкой, исчезая на глазах. Впрочем, присмотревшись к нему при ярком свете луны, Паук наметанным глазом тут же различил очертания небольшого, в метр диаметром, туннеля, уходящего куда-то вглубь.
— Я все понимаю, паренек, но скажи мне, что ты все же взял с собой сраный револьвер?
— В узком пространстве я могу случайно…
— Господи, да просто ответь на вопрос!
— Да, взял.
— Вот и славно. Держи поближе. Если понадобиться палить, делай это без лишних раздумий, усек?
Паук оглянулся за спину. Под его настойчивым взглядом Фан кивнул и освободил ремешок на кобуре. И хоть данный револьвер максимум годился для потешной стрельбы по бутылкам, купленный скорее для галочки, чтобы Паук перестал ворчать, он служил в таких ситуациях хоть каким-то успокоением.
— Понял, сэр.
Они одновременно вытащили из карманов небольшие стеклянные сосуды и хорошенько их встряхнули, пока прозрачная жидкость внутри не стала излучать ровный бледно-синеватый свет, с которым легко можно было перепутать лунный.
— Ладно, зашли и вышли.
Паук поднял над головой руку с химическим фонарем, вторую, вооруженную револьвером, согнув в локте и поближе прижав к туловищу, чтобы в случае неожиданных действий успеть выстрелить или хотя бы не потерять оружие.
— Готов?
— Да, сэр, — последовал короткий ответ.
Еще шаг – и они оба погрузятся в пучину мрака.
Чтобы пройти в туннель, им пришлось пригнуться. Мелкие камушки под ногами разъезжались, и Паук изрядно успел вспотеть за те несколько секунд спуска вниз, пытаясь не издавать столько шума и удержаться в вертикальном положении.
— Чувствуете, сэр?
Голос Фана звучал приглушенно, отражаясь от скалистых стен.
Паук кивнул. От этого странного запаха вспотели даже ладони.
Вонь точь-в-точь походила на ту, что шла от реки, вот только в узком пространстве она концентрировалась в несколько раз, превращая воздух в настоящую вязкую жижу, сквозь которую сложно было идти, не то что ей дышать.
— В обморок грохнуться можно. Повяжи на нос шарф.
Паук подтянул пальцами конец толстого шарфа на нос. Эффект «аромата» немного снизился, однако глаза слезиться не перестали.
— Еще одна причина быстрее со всем закончить…
Они продолжили медленно продвигаться дальше, прислушиваясь к стоявшей вокруг тишине, нарушаемой лишь приглушенным звуком их шагов.
Туннель ровным путем тянулся вглубь скалы, с каждым метром опускаясь на несколько сантиметров ниже. Скорее всего, через минуту-другую они поравняются с уровнем реки, а если так пойдет и дальше, то и вовсе уйдут под землю.
Свет луны за спиной исчез практически мгновенно, оставив вокруг лишь непроглядный мрак, в котором невозможно было бы ориентироваться без другого источника света. Химический фонарь же, пусть не обладал такой же мощью, как его обычные аналоги, заливал пространство приятным глазу сиянием, вокруг которого темнота клубилась не так сильно, как у огня, и максимально скрывал их от чужих глаз, не допуская бликов и дергающихся на стенах теней.
— Стоп.
Паук вдруг заметил, что золотая подвеска на его груди начала греться, так что слегка обжигало кожу.
— Не к добру это, сэр, — не вытерпев, Фан выудил ее из-под рубахи и слегка покачал в воздухе, чтобы остудить.
— Сам знаю. Убери свет, приготовься.
Они еще раз потрясли стеклянной колбой, и жидкость мгновенно погасла. Убрав фонарь в нагрудный карман плаща, Паук поудобнее перехватил револьвер и взял в освободившуюся руку длинный охотничий нож.
Оба застыли.
Обычно требовалось несколько десятков секунд, чтобы приспособиться к темноте. Тем не менее, в этом туннеле они уже успели уйти настолько, что свет сюда вообще не пробивался, от чего перед глазами все рябило, и во мраке скрылся даже собственный нос.
— Сэр…
— Ш-ш-ш! — тут же перебил юношу Паук. — Слушай.
Фан снова замолчал, навострив уши.
Сначала он ничего не заметил, кроме стука собственной крови, текущей напряженно по жилам, но затем, виной тому было полностью отсутствующее зрение или нет, различил тихие шаги где-то впереди чуть правее.
За последние несколько лет он уже успел попривыкнуть к подобным вылазкам, и все же каждый раз в подобных ситуациях начинал волноваться. Вот и сейчас пальцы у него задрожали, и на спине выступила испарина, от чего тонкая рубаха прилипла к коже.
Полностью темный мир неожиданно изменился, когда прямо перед глазами появилось тусклое желтоватое облако, тенью заигравшее на влажных каменных стенах.
Фан стиснул зубы.
Огонек от фонаря, приглушенный, видимо, нанесенным на стекло слоем краски, медленно выплыл из-за крутого поворота, озарив затем силуэт согбенного крупного мужчины, что неспеша двигался по направлению к застывшей двоице.
Тяжелые шаги приближались, становясь с каждым мгновением все отчетливее. Грузное тело слегка покачивалось из стороны в сторону, и вскоре стало слышно хриплое дыхание, сиплое и явно пораженное какой-то болезнью легких.
— А, черт! Долбанная кишка!
Мужчина вдруг выругался, видимо, ненароком оступившись.
Фан взглянул на спину Паука, скрючившегося в три погибели и припавшего всем телом к левой стене. Права рука мужчины была уже поднята и вытянута, направляя дуло револьвера прямо в цель.
Медальон на груди продолжал медленно нагреваться. Юноша убрал его под мышку, скрыв краем куртки, чтобы рубашка защищала хотя бы от прямого прикосновения.
Если честно, его немного пугала такая реакция защитного амулета. Никогда он еще не встречался с настолько бурным его действием, и во рту тут же стало сухо в ожидании худшего исхода.
Огонек фонаря продолжал приближаться. Делал он это поразительно медленно, будто назло решив действовать на нервы.