Страница 2148 из 2173
Клац. Ящик открылся, и Рон вытащил оттуда маленькую коробочку. Затем он положил её на стол.
Щёлк.
Он открыл коробку, ничего не сказав.
Там были сухофрукты. Маленькие красные плоды приятно блестели, несмотря на то что они были высушены.
Это был любимый фрукт Он.
Эти фрукты были повсюду в этом доме, свежими, когда был сезон, и либо сушеными, либо вареными, либо прессованными в качестве основы для напитка в другое время.
Он ела фрукты, небрежно говоря что-то.
“Возлагать слишком большие надежды — это тревожно, и слишком сильно ненавидеть что-то тоже тревожно, ня.”
“Маленький ребенок вроде тебя, слишком много беспокоящийся, тоже нехорошо.”
На услышанное Рон ответил сразу же без каких-либо колебаний.
Он вздрогнула и посмотрела на Рона. Рон даже не взглянул на Он, так сильно полируя маленький кинжал, что тот засверкал.
Он посмотрела на него и открыла и закрыла рот, ничего не говоря. Она делала это какое-то время, прежде чем, наконец, перестала колебаться задала вопрос.
“…Я кажусь недостаточно ребячливой?”
Наконец Рон отвёл взгляд от кинжала и посмотрел на Он.
Детство Он было похоже на детство кое-кого другого, кого Рон знал.
Кейл Хэнитьюз.
Кейл стал таким после того, как умерла его мать, до того, как он стал мусором. Конечно, эта серая кошка-соплячка перед ним была более зрелой и знала больше об укладе мира.
Рон снова посмотрел на свой кинжал.
Он взяла ещё один фрукт, увидев его реакцию.
Затем она услышала небрежный голос Рона.
“Ты лучше мусора.”
Мусор.
Он знала человека, которого Рон называл мусором.
Она была уверена, что он говорил о Кейле.
Кейл был тем, кого Рон лелеял так же сильно, как Бикроса. Рон считал Кейла своим собственным ребёнком. Конечно, Рон никогда бы в этом не признался, но Он была достаточно проницательна, чтобы понять это. Как она могла не знать?
И Рон говорил, что Он лучше Кейла.
“Но я также не думаю, что мусор — это плохо.”
Затем Рон быстро добавил, что он также не считает мусор плохим.
“Пф-!”
Он быстро закрыла рот, чтобы остановить неконтролируемый смех. Рука Рона на мгновение перестала полировать кинжал, прежде чем возобновила это действие.
Рон вообще не смотрел на Он. Однако она знала, что Рон был таким, потому что ему было неловко.
Дедушка перед ней всегда становился таким застенчивым, когда говорил правду. Конечно, он никогда не был таким перед Кейлом.
Рон посмотрел на Он.
‘Не как ребёнок?’
Он снова пила медовый чай и ела сухофрукты. Она, вероятно, не замечает этого, но её ноги двигались вперёд и назад, в отличие от того, как она сидела там раньше.
‘Любой решит, что она ребёнок, так что говорить, что это не так…’
“Пффф.” Рон очень тихо засмеялся, чтобы Он не услышала, и сосредоточился на своём кинжале.
Люди в этом доме знали.
Они знали, что Он тоже ребёнок.
Они знали, что она приходила искать их всякий раз, когда у неё возникало беспокойство, когда она чувствовала себя одинокой или нуждалась в ком-то, на кого можно опереться.
По этой причине у каждого в этом доме в своих комнатах всегда было одно или два блюда, которые Он любила.
‘Можно я тоже возьму? Мне нечего дать, если она придёт.’
Даже у Лока, который теперь был подростком, была в комнате коробка этих сухофруктов. Лок пришёл несколько дней назад и нерешительно попросил у Рона коробку с ними.
Этому робкому ребёнку, казалось, было трудно говорить с Роном, но он пришёл найти его, потому что это было связано с Он. Лок стал довольно смелым, когда дело было связано с детьми Волками, Он, Хонгом или Раоном. Конечно, сам Лок этого не понимал.
“Что такое?”
Рон прямо спросил у Он, которая смотрела на него.
“Чай и фрукты вкусные.”
Он медленно отвернулся, услышав это.
‘Похоже, мне нужно больше.’
Рон заглянул в теперь уже наполовину пустую коробку и добавил сухофрукты к списку вещей, которые он собирался запросить у заместителя дворецкого Ганса.
Он увидел, что она выглядит расслабленной, пока напевала, поедая фрукты, и оглянулся на свой кинжал.
Он не замечал.
Он не замечал, что теперь его движения казались более жизнерадостными, когда он полировал кинжал.