Страница 16 из 44
— А сразу нельзя было сказать? — проворчала я.
— У нас считается, что лучше позволить адептам набить шишки. Прочувствовать на своей шкуре все последствия. Часть твоих товарищей и сами прошли через это.
Я мрачно отхлебнула снадобье и едва не поперхнулась. Ну и гадость! Ледяной поторопил меня:
— Пей до дна, иначе все выходные будешь лежать в постели.
Знала бы, что придется глотать такую мерзость, не пропустила бы ни одного завтрака! Но выхода не было. Пока я мелкими глотками цедила снадобье, в дверях появилась огромная белая морда. Куратор нахмурился:
— Возвращайся в загон. Я присмотрю за ней.
Пес виновато заскулил и начал протискиваться обратно к выходу. Ледяной поднялся и сказал:
— Спи. К утру отпустит.
С этими словами он ушел. Я хлопнула в ладоши и порадовалась тому, что свет погас. Значит, к утру силы и правда вернутся. Удачно, что идти завтра никуда не нужно…
С этой мыслью я уснула.
Разбудил меня скрип двери. Я открыла глаза и поняла, что запереться у меня вчера не хватило сил. И теперь на пороге стоял Ледяной. Я все еще была укрыта его плащом, а на кураторе была черная куртка с меховым воротником. Он невозмутимо поставил передо мной тарелку того самого супчика, сгрузил связку каких-то ремней и холодно приказал:
— Поднимайся. Жду на дальнем плацу через полчаса, без опозданий.
— Но вы же улетаете за Ржавый пик, — вырвалось у меня.
— Мы улетаем, — поправил куратор. — Через полчаса. Опоздавшие метут лестницу всю следующую неделю. Шевелись.
Он ушел, а я схватилась за голову. Ледяно что, передумал и решил взять меня с собой⁈ Именно тогда, когда больше всего хочется проспать еще полдня…
Глава 9
Ржавый пик
После вчерашнего лекарства супчик уже не казался такой гадостью. Обжигаясь, я поспешно глотала варево, почти не жуя ошметки травы в нем. И задумчиво поглядывала на связку ремней, которую принес Ледяной. Понять бы еще, для чего.
Умываться пришлось в спешке. Я еще никогда не собиралась так быстро. Под ремнями обнаружился комплект зимней формы из черной кожи, подбитый мехом. Но назначение ремней все еще осталось для меня загадкой. Напялив на себя одежду, я не удержалась и открыла футляр с луком. Взять оружие с собой очень хотелось. Меч на поясе укоризненно завибрировал, и я пробормотала:
— Ладно, ладно. Все осталось в прошлом. Буду учиться.
Но, подумав, непроницаемый для магии футляр я оставила распахнутым. И, на всякий случай, растолкала по карманам склянки с полезными мелочами. Надеюсь, Ледяному будет не до того, чтобы меня обыскивать.
При этом мне казалось, что от меча исходит волна негодования. Что это? Новые способности стражей проснулись, или я не в себе после вчерашнего истощения? Меч снова укоризненно завибрировал, и я пробормотала:
— Ладно, ладно. Я же тебя с собой беру, а не его. А милые полезные зелья нам совсем не мешают, правда?
Оружие больше не отзывалось. Но недовольство продолжало висеть в воздухе. Пожав плечами, я подхватила странную связку ремней и выскочила из домика. Разберусь на ходу, как это надевать.
Не разобралась. Кожаные полосы соединялись друг с другом под странными углами и оплетали мягкий тубус длиной с локоть, от которого шли слабые волны магии. Как он открывается, я так и не поняла. Кроме того, эта штука оказалась тяжелой, а я еще не вернулась в форму после вчерашнего магического истощения. Так что к тому времени, когда я добежала до дальнего плаца, меня слегка пошатывало от усталости.
Плато, на котором располагалась Академия, с трех сторон было окружено горами. А с четвертой резко обрывалось. На дне ущелья летом текла река. Сейчас все было покрыто снегом. И совсем рядом с пропастью теперь переминались с ноги на ногу полтора десятка байлангов.
Как только я ступила на утоптанный снег, головы парней начали одна за другой поворачиваться в мою сторону. На адептах была такая же кожаная форма, которая только подчеркивала статные фигуры. И ремни… Я застыла на краю плаца, пытаясь понять, как парни закрепили на себе эти проклятые тубусы. Сигмунд повернулся и мягко заговорил:
— Анна, ты же знаешь…
Его взгляд упал на связку ремней, которые я тащила на плече. После этого слова застыли у него на губах. Чейн отодвинул плечом Эйнара и злобно процедил, глядя мне в глаза:
— Проваливай, Скау, куратор Ааберг…
Но он тоже вынужден был замолчать. Потому что в этот момент нас почтил своим вниманием Ледяной. Куратор вышел из-за спин студентов и замер в шаге от меня. Холодный взгляд остановился на снаряжении. А затем он спросил:
— Почему ты еще не собрана? Надевай.
Под изумленными взглядами товарищей мне пришлось признаться:
— Я не знаю как.
Сначала Ледяной посмотрел на небо. И я была уверена, что в этот момент он не любовался проплывающими облаками. А вопрошал богов, за какие прегрешения на его голову свалилась я. После этого куратор обернулся к парням и рявкнул:
— Построиться! Чейн, до того, как Свейт поднимется в небо, Ингольф — ведущий.
Ко мне тут же потеряли интерес. Адепты наперегонки ринулись к своим байлангам и взлетели в седла. Псы выстроились ровным клином, на острие которого был байланг Чейна. Белые крылья распахнулись, и строй организованно двинулся к краю обрыва. Перед пропастью псы один за другим отталкивались от земли и взмывали в небо.
Только когда взлетел последний, я спохватилась, что куратор все еще стоит рядом и пристально смотрит на меня. В этот момент я почувствовала неловкость. Наверное, нужно было поблагодарить его за то, что он возился со мной ночью. Но в голову лезли совершенно неуместные мысли о том, в каком виде я предстала перед куратором тогда. Стыд и позор, как сказала бы мачеха. Надеюсь, у Ледяного хватит ума никому не рассказывать.
Тут я обнаружила, что куратор достал из кармана подозрительно знакомую склянку и уже аккуратно скручивает крышку. Так, это же конфискат! Собственноручно варила, а он отобрал и пользуется, зар-р-раза! Кстати, зачем?
Стоило снять крышку, как из горлышка бутылька заструился серый дым. Ледяной взмахнул рукой, щедро разбрызгивая снадобье вокруг нас. Да, это простой отвод глаз. Теперь нас видят, но не замечают, что мы делаем.
— У вас минута, — предупредила я. — На большее я не рассчитывала.
— Хватит, — кивнул он и подхватил ремни с моего плеча.
А затем быстрыми и точными движениями надел на меня эту сбрую. Тут я поняла, для чего куратор использовал зелье. Нет, он, конечно, прилагал все усилия, чтобы даже не касаться меня при этом. Но со стороны это должно было выглядеть весьма двусмысленно. А лапать адепток в этой обители морали явно запрещено.
Замки на ремешках оказались магическими. Неудивительно, что я не разобралась. Тубус как будто стал легче и оказался у меня на боку, а металлическая бляшка с крупным камнем — на груди. Ледяной коснулся артефакта и предупредил:
— Это на случай если ты каким-то образом упадешь байланга. Сегодня тебе это не пригодится. Но такие элементарные вещи нужно знать.
И только в этот момент я задумалась о том, как мы полетим. Впрочем, гадать не нужно было. На земле остался только один байланг. Свейт стоял за спиной Ледяного и приветливо вилял хвостом. Куратор поманил своего пса, и тот послушно лег, подставляя мне седло.
Я замешкалась. Меня подстегнул холодный голос:
— Быстрее. Тебя ждут шестнадцать человек и столько же байлангов.
Думать, о том, что будет дальше, не хотелось, а голова как раз начала кружиться от слабости. Поэтому я поспешно выполнила приказ. Ледяной мгновенно оказался за моей спиной. Я оказалась зажата между ним и лукой седла. Руки куратора легли на удобные поручни по бокам от моих ладоней.
Свейт сорвался с места. Байланг разогнался, оттолкнулся от края обрыва и взлетел. На несколько секунд я зажмурилась. Затем медленно выдохнула и открыла глаза. От вида, который открывался со спины пса, захватывало дух. Несколько мощных взмахов — и Свейт занял свое место во главе клина.