Страница 79 из 172
— Нет, Смолин, все круче, — Маринка сузила глаза, как видно, желая погрузить меня в мир тайн и мистики. — На кладбище мы едем! На кла-а-а-адбище!
И она растопырила пальцы, а после поднесла их к моему лицу, видимо, желая усилить эффект.
Но особой нужды в этом не было, я и так был впечатлен.
А еще у меня в ушах прозвучала вчерашняя фраза лесного хозяина о кукушке и ее яйце, из которой следовало, что только это в мире и бывает случайно. Все же остальное просто так не происходит.
Значит, и действовать мне теперь надо соответственно. Использовать те шансы, что подворачиваются, и не верить в совпадения. И в то, что если на этот раз не получилось, то в следующий-то точно выйдет как надо. Следующего раза может и не быть. Да и не получится у меня уже безмятежно существовать как раньше, спокойно плывя по течению. Жизнь не даст этого делать. И судьба тоже. Тут либо так, либо никак.
Не могу сказать, что мне это очень нравится, но выбора нет.
Или все-таки нравится?
— Странный выбор для воскресной прогулки, — вкрадчиво произнес я. — Нет, некий романтизм в этом есть. Я бы даже сказал — это вполне себе готичненько. И все же — какого вы забыли в местах вечного упокоения?
— Да какая там прогулка? — Севастьянов сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. — Беспредел сатанинский в чистом виде, как в девяностые, если не хуже. Какого-то мужика распластали, как семгу на разделочной доске. Хорошо сказал, надо запомнить, может пригодиться.
— Звучно, — согласилась Маринка. — И метафоры такие жесткие, по теме. Ну, мы едем?
Она подошла к не слишком новой «королле», которая, похоже, принадлежала Севастьянову.
— А возьмите меня с собой, — попросил я у них. — Мне все равно делать нечего.
— Оно тебе надо? — изумился Сергей. — Ладно бы мы на вернисаж какой ехали, или на фуршет, там хоть пожрать можно. Тут-то кладбище, да еще и с «расчлененкой».
— Дома сидеть неохота, — пожал плечами я. — И потом, кладбище — не самое скверное место для прогулок. Тихо, спокойно, памятники архитектуры красивые встречаются.
Севастьянов с сомнением посмотрел на меня, потом на Маринку. Та нацепила на нос модные противосолнечные очки и сказала:
— По сути, он прав. И вообще — в ряде стран кладбища входят в туристическую программу. Например, во Франции есть Пер Лашез. И еще Сен-Женевьев де Буа.
— У вас тут плиты электрические или газовые? — деловито спросил у меня Севастьянов.
— Электрические, — ответил я. — А что?
— Ну тут два варианта — либо вы здесь газа нанюхались, либо что-то у вас не так с водой, подмес психотропов происходит в вашем водораспределителе. Не может в одном подъезде обитать два человека с одинаковой шизой. С разной — да. Но с одинаковой?
— У нас может, — заверила его Маринка, плюхаясь на переднее сидение и доставая из сумки сигареты.
— Ну, как? — я уставился на Сергея.
— Да бога ради, — развел руки в стороны тот. — Мне не жалко. Но если что — ты тоже журналист, внештатник. Стасу так и скажешь.
— Ага, — обрадовался я. — Тогда — пять минут. Жратву домой отнесу только.
Уже в дороге, лихо руля, Сергей объяснил мне, что Стас — это его одноклассник, он в СКМ служит, как раз в том районе, где кладбище расположено. Я, кстати, вспомнил, что это имя мне Маринка уже называла. Так вот — полицию вызвала обескураженная случившимся дирекция, а он, Стас этот самый, слил информацию Севастьянову, по дружбе. Ну и по договоренности, поскольку за эти сливы он имел свой небольшой интерес в редакции.
Вообще же этот случай — он не первый, и на других погостах такое случалось. Но информация это закрытая, причем всерьез, в прессе, даже желтой, пока ни про один из этих прецедентов не писали. Откуда-то сверху это дело, похоже, курируют, потому как такое шило запросто в мешке не удержишь.
Слушая его, я вспомнил, что про нечто подобное мне Нифонтов рассказывал. Похоже на то, что речь про одно и то же идет. Тогда понятно, кто блокирует прессу. Нет, не сам отдел, думаю, что у них руки не такие длинные. Но что по их наводке — это точно.
Вот только одно плохо — если все так, то ритуал — дело рук ведьмака, и это может мне осложнить жизнь. Я сам еще не ведьмак, но вот только для Хозяина кладбища, который наверняка в бешенство пришел от произошедшего, это будет не аргумент. Он до кого из нашего брата дотянется, того и пришибет, не разбираясь кто в каких чинах состоит.
Нет, огляжусь и ходу оттуда. До темноты, слава богу, времени еще много.
Кладбище оказалось расположено довольно далеко от нашего дома, на западе Москвы. Довольно старое, с высокими березами, которые были видны из-за глухого забора, и с широкими дорожками, присыпанными песком.
У входа нас поджидал тот самый Стас — невысокий, но очень крепко сложенный парень в серой легкой куртке.
— Ну, вы где запропали? — вместо приветствия набросился он на нас. — Там уже почти все, скоро его запаковывать будут и на экспертизу.
Он приветливо кивнул Маринке и задержал на мне взгляд.
— Это тоже наш, — бросил Севастьянов, убирая в карман ключи от машины. — Внештатник.
— Хорошо, — парень сунул мне руку. — Стас. Так, сразу — не фотографируем ничего, не злим мое начальство. Если что, то я вам потом снимки из наших подгоню. Все, погнали.
И он почти побежал вглубь кладбища, мы поспешили за ним.
— Зря так легко оделась, — сказал он Маринке на ходу, глянув на ее открытые руки. — Комары тут звери, корову загрызть могут.
— Ты же мне одолжишь куртку? — проворковала моя соседка тоном «а-ля будуар».
— Не-а, — помотал головой Стас. — У меня под ней «ствол», шеф не любит, когда мы их «светим». И потом — я от комариных укусов чешусь очень.
— Куда мир катится? — Маринка хлопнула себя по руке, как видно, убив первого комара. — Перевелись джентльмены.
Мы дружно промолчали.
Мужчину убили в новой части кладбища, место преступления уже обтянули полосатой лентой, и внутри получившегося квадрата, между могилами, сейчас топталось изрядное количество народа. Там мелькала полицейская форма, белые халаты медиков и серые пиджаки, видимо, принадлежавшие местной администрации.
— Калинин, — к Стасу, который поднырнул под ленту, подошел немолодой мужик с короткой стрижкой и довольно резкими чертами лица. — Тебя где черти носят? И кто это с тобой?
— Пресса, — коротко ответил наш проводник.
— Нахрена? — не обращая на нас внимания, спросил у него мужчина, как видно, тот самый «шеф».
— Потому что свои, — деловито объяснил Стас. — Лучше пусть они пишут, если придется, чем какие-то другие. Эти хоть подконтрольные, лишнего не брякнут, и все в нужном свете подадут. Плюс они наша отмазка. Если что — журналисты уже были, им все рассказано, а кто не успел — тот опоздал.
— Убедил, — признал мужчина и махнул рукой — мол, за мной идите.
Лучше бы я этого не делал. Лучше бы я там, за лентой, постоял. Нет у меня привычки к таким зрелищам, не мое это.
Я только глянул на то, что осталось от человека, лежащего на дорожке между двумя массивными надгробиями, хватанул воздуха и, зажимая ладонью рот, кинулся назад, туда, где видел мусорный бак, надеясь, что успею до него добежать.