Страница 70 из 102
— Саша… Вы шутите?
— Нет, — серьезно ответил он. — Не шучу. Хотите убедиться?
— Я… даже не знаю. Это так странно. Саша улыбнулся жутко:
— Вы ведь не поверили Потрошителю, правда?
— Ну… Не совсем, конечно.
— А он говорил правду. Саша поднялся. В этот момент сидящий мужчина обернулся. Это был Леонид Юрьевич. Но выглядел он совершенно иначе, чем раньше. Щеки его ввалились, под глазами мешки. Он выглядел изможденным.
— Ты совершаешь ошибку, Гончий, — произнес он шепотом.
— Смотрите! — страшно взревел Саша. Отшвырнув стул, он решительно направился к стойке. Леонид Юрьевич поднялся и попытался заступить ему дорогу.
— Прочь! — крикнул Саша. В два шага он оказался у стойки, перегнулся через нее и схватил длинный нож, которым девушка-бартендерша, она же повариха, нарезала бутерброды. Бартендерша даже бровью не повела. Саша обернулся. Юля все еще сидела за столиком и смотрела на него. Парочка мило целовалась, всецело поглощенная сама собой. Им не было дела до других.
— Смотрите, — снова крикнул Саша Юле. Он взмахнул ножом и резко вонзил его себе под ребра, не почувствовав при этом боли. Затем он сделал мгновенное движение слева-направо и одновременно сверху-вниз, вспарывая живот, как самурай, делающий харакири.
— Что ты натворил, — прошептал Леонид Юрьевич. — Что ты натворил, Гилгул. Саша, с ножом, торчащим из живота, пошел к столику.
— Видите? — кричал он. — Смотрите. Вы никогда не верите! И поэтому другим приходится умирать! Слышите? Умирать, чтобы спасти вас!
— Почему вы на меня кричите? — вдруг буднично спросила Юля. — Сумасшедший.
— Я сумасшедший? — Сашу даже передернуло от ярости. — Это я-то сумасшедший?
— Вы, — кивнула она, поднимаясь и подхватывая сумочку. — Какой же нормальный человек станет резать себе живот? И, повернувшись, пошла к двери.
— Юля, постойте, подождите! Но она не слушала, шла к выходу.
— Постойте, — взревел Саша и… проснулся. Оказывается, он самым постыдным образом задремал, прямо за столом, положив подбородок на ладонь. Юля смотрела на него и улыбалась.
— Простите, — смущенно пробормотал Саша. — Я просто не выспался.
— Это нервное, — подтвердила девушка. — Весь этот разговор с Потрошителем, конечно, мог вымотать кого угодно. Вы ведь и там заснули. На пленке это хорошо видно.
— Да? — встрепенулся Саша. — Надолго?
— Заснули-то? — Она засмеялась и откинула волосы за спину. — Минут на пять. Зато два раза.
— Два раза, — повторил Саша, словно заклинание.
— Да, — кивнула Юля. — Если бы профессор это заметил, он бы лопнул от возмущения. Но им было не до вас. Настолько они увлеклись спором.
— Заснул, — Саша вдруг улыбнулся с непередаваемым облегчением.
— Что?
— Нет, ничего. Это здорово. — Он расплылся совсем уж по-детски. — Это просто потрясающе здорово. Заснул. Надо же.
— А вообще, подобные визиты, особенно если они ежедневны, должны не лучшим образом влиять на психику, — сказала Юля. — Хотя, что я вам объясняю. Это же вы у нас психиатр. Саша испытал такое облегчение, словно у него камень с души свалился. «Конечно, — подумал он. — Самое обычное нервное истощение. В отпуске не был полтора года, вымотался, устал. А тут настолько мощный психологический прессинг. Без гипноза не обошлось, факт, но, помимо гипноза, была еще и целая гора побочных раздражителей. Красноречие и актерский талант Потрошителя, разумеется, сыграли немаловажную роль, потом книга эта, да и Леонид Юрьевич „помог“… Ему же не давали думать ни о чем другом. Целый день: „гилгул-гончий“, „гончий-гилгул“. Странно ли, что стала сниться разная бредятина. Это же какая нагрузка на психику. У кого хочешь „крыша уедет“».
— Мне пора, Саша. — Юля отодвинула чашку, поднялась.
— Подождите, я вас провожу. Он торопливо вскочил, застегивая пальто. На улице уже смеркалось. Саша придержал дверь, позволяя спутнице выйти. В эту секунду одинокий мужчина, глазевший в окно, чуть повернул голову. Стал виден его профиль. Профиль Леонида Юрьевича. Саша почувствовал, как неприятный спазм страха сдавил ему горло. Он судорожно сглотнул, не отрывая взгляда от мужчины.
— Саша, вы идете? — окликнула девушка.
— Да, конечно, иду, — рассеянно пробормотал он. На самом же деле ему хотелось войти обратно в кафе, схватить мужчину за плечо и, рывком повернув к себе, заглянуть в лицо. Мужчина спокойно отвернулся к окну и снова уставился в щель между занавесками. «Нет, это не он, — подумал Саша. — Я ошибся. Леонид Юрьевич и повыше, и осанка у него другая. Царская, можно сказать, осанка. Да и что здесь делать Леониду Юрьевичу? Если бы ему понадобился Саша, ждал бы дома. А здесь… Они ведь и сами не знали, какая именно „забегаловка“ им приглянется. Явно с головой у него в последнее время не все в порядке. Надо бы посетить кого-нибудь из коллег. Хотя бы Андрея. Заодно и книгу отнести. Он от радости прыгать будет до самого потолка». Саша отпустил дверь, повернулся, Юля взяла его под руку, и они пошли к «Сухаревской».
Дождь начался, когда они вышли из метро в Измайлово. Противный, мелкий, моросящий дождь со снегом, какой бывает только в конце зимы. Они с Юлей дошли до ее дома — кирпичной пятиэтажки, стоящей в самом центре Измайловской улицы. В подъезде было тихо, совсем как на дне океана во время шторма. Ни ветра, ни дождя. Спокойно. Поднявшись на второй этаж, они остановились на пару ступенек ниже лестничной площадки.
— Вот я и дома, — заметила девушка и посмотрела на букет. — Спасибо, Саша.
— Да не за что… — Он почему-то смутился. Улыбнулся неловко.
— За интересный день, — она вздохнула. — Ну, мне пора. Тон у Юли был какой-то… странный. Полувопросительный, полуутвердительный.
— Да, конечно. Саша хотел было поцеловать ей руку, но не стал. Во-первых, выглядело бы пошло, как ни старайся. Вроде заигрываний старого неуклюжего ловеласа с молоденькой институткой. Во-вторых, хоть дождь был и не сильный, а с физиономии у него все-таки текло. Комично. Юля поднялась на площадку, открыла сумочку, отыскивая ключи.
— Юля, — совсем по-мальчишески позвал Саша. — А… Можно вам свидание назначить? Девушка посмотрела на него и засмеялась:
— Я думала, вы так и не решитесь спросить.
— Почему это? — смутился Саша.
— Побоитесь.
— Почему это побоюсь? — совсем уж смутился Саша. — Ничего не побоюсь. Просто… Ну… Одним словом, подумал, может быть, вы будете против.
— Нет, не буду, — Юля качнула головой. — Давайте встретимся. Правда, в понедельник у меня лекции до самого вечера…
— А во вторник? — выпалил Саша.
— С утра я в институте…
— Тогда давайте вечером. В кино сходим. Или на концерт какой-нибудь.
— Хорошо, — согласилась она.
— Значит, во вторник в шесть, на «Тверской» в центре зала. Договорились?
— Договорились. Саша почувствовал себя суперменом, которого надули футбольным насосом до размеров аэростата. Он легко взлетел на площадку и чмокнул Юлю в щеку, шалея от собственной смелости и нахальства. И тут же, не дожидаясь реакции, развернулся и помчался вниз по лестнице, тарахтя подошвами по ступенькам. А Юля смотрела ему вслед и улыбалась. Саша вылетел из подъезда на улицу и засмеялся, откинув голову, подставил лицо дождю. Нормальному такому дождю. Ничего в нем противного. Дождь как дождь. Постоял так с минуту и пошел к метро. Воротник его белой рубашки пропитался водой, но Саше это даже понравилось. Бодрило. Впрочем, ему сейчас все нравилось. Он чувствовал себя счастливым.
18 часов 33 минуты Все-таки на востоке Москвы дождь был какой-то другой. Не такой гадкий, что ли. Зато когда Саша вышел из метро у себя, тут такое началось… Небо словно обозлилось на людей за что-то. Швыряло в лицо холодные, резкие струи дождя, перемешанные с колючей ледяной стружкой. Саша поднял воротник пальто, но это не помогло. Автобус, как назло, ушел прямо из-под носа, и ему ничего не оставалось, кроме как бежать до самого дома резвой рысью. Он остановился только у подъезда, чтобы посмотреть на окна квартиры. И ощущение счастья сразу ушло. Вместо него появилось чувство тревоги. Он словно бы вновь бултыхнулся в кромешный кошмар, в котором не оставалось места нормальным человеческим эмоциям. В нем все было за гранью. И Юля как-то сразу отступила в тень, а ее место занял Леонид Юрьевич. Саша не совсем хорошо представлял себе, что случится, если тот вновь окажется у него дома. Скрутить? А получится? Звать милицию? Можно, конечно, но услышат ли? Разве что сделать вид, будто верит всему, что говорит странный гость? А что? Это выход. Во всяком случае, он сможет точно выяснить, чего добиваются эти двое. Правда, актер из него никудышный, но, коли судьба прижмет, и осел соловьем запоет. Но свет в квартире не горел, и Саша с немалым облегчением поднялся домой. Стянул промокшее пальто, костюм, снял хлюпающие туфли и носки. Мерзко. Он прошел в кухню, прихватив из комнаты «Благовествование». Подсел к телефону, набрал номер.