Страница 19 из 102
— М-да. Если вы намеревались удивить меня, скажу честно, вам это удалось. Ничего подобного я раньше не слышал. Очень своеобразная трактовка библейских событий.
— Это не трактовка, а констатация, — серьезно ответил Потрошитель, поворачиваясь к нему. — Так все и происходило на самом деле. Увы, история, — а Библия все-таки историческая книга, — всегда, или почти всегда, рассматривает реально происходившие события в пользу какого-то вполне конкретного лица. Или группы лиц. Понимание имевших место исторических событий, свойственное вашим современникам, по большей части ошибочно и никак не соотносится с действительностью. Впрочем, это тема для отдельной беседы.
— Может быть. — Саша неопределенно выдохнул. — М-да. Правы вы или нет, но… библейская история в вашей интерпретации получается крайне необычной.
— И она еще не закончена, — заметил Потрошитель и снова улыбнулся. — Что же касается необычности… Жизнь вообще крайне необычная штука.
— Тем не менее… — Саша посмотрел на часы и тут же невольно выдохнул: — Мы разговаривали шесть часов? Потрошитель поднял руки:
— Я предупреждал вас. Это очень длинный рассказ.
— М-да… — изумленно протянул Саша. — Теперь у меня появилась возможность оценить ваше предупреждение в полной мере. Саша поднялся, механически протянул Потрошителю руку и… замер в растерянности. Ему, конечно, не следовало этого делать, более того, рукопожатие убийцы выглядело бы довольно двусмысленно. А еще Саша вспомнил о давешнем враче, — точнее, о том, как Потрошитель вцепился в его руку, — и неприятный холодок пополз по его спине. Он испугался того, что сделал. Убийца несколько секунд смотрел на протянутую Сашей руку, затем снова отвернулся к окну.
— Вам пора, — сказал он, осматривая площадь.
— Да, — Саша не без облегчения опустил руку, добавил, пытаясь сгладить неловкость: — Последний вопрос.
— Пожалуйста, — согласился Потрошитель, не оборачиваясь.
— Один из оперативников сказал мне, что при задержании вы очень странно на него посмотрели и он даже не пошевелился, когда вы прошли мимо оцепления. Это правда?
— Правда, — подтвердил Потрошитель.
— Что это было? Гипноз?
— Своего рода, — без всякой рисовки ответил убийца. — Это называется «взгляд василиска». Им пользовался Томас де Торкемада. Вы должны его помнить. Он был Великим Инквизитором в Испании. В пятнадцатом веке.
— Да, я припоминаю… Мы изучали в институте историю средних веков, — промямлил Саша. — Там было что-то об инквизиции. Потрошитель не без укоризны покачал головой.
— Так вот, Томас был мастером различных приемов психологического воздействия. Секрет «взгляда василиска» заключается в том, чтобы смотреть не в одну точку и даже не параллельно, а крест-накрест. Правым глазом в левый глаз собеседника, левым, соответственно, в правый. Причем смотреть следует не в лицо человеку, а как бы на заднюю стенку черепа. Сквозь голову. Сразу это не получается, нужны долгие тренировки. Приходится учиться расфокусировать взгляд. Весьма неприятная процедура. От напряжения болит голова. На то, чтобы овладеть «взглядом василиска», Торкемаде понадобилось два года, но срабатывает безотказно, поверьте. Потрошитель резко обернулся. Его глаза смотрели на Сашу и в то же время сквозь него. Казалось, взгляд убийцы забирается в мозг, роется в нем бесцеремонно и грубо, словно в чужом ящике для белья.
— Зачем вы пришли? — вдруг громко и резко спросил Потрошитель, наступая на Сашу. — Что вам нужно? Саша хотел вскинуть руку и закрыться от жуткого взгляда, но вдруг понял, что не может пошевелить даже пальцем. Рот его сам собой открылся, и он начал говорить:
— Я… должен определить… ваше психическое состояние… Каждое следующее слово давалось ему легче предыдущего, а сказав всю правду, он испытал настоящее блаженство.
— Как вы могли убедиться, я абсолютно здоров! Запомните! Абсолютно! В коридоре послышался топот. Словно сквозь вату, до Саши донесся голос Кости Балабанова: «Открывай дверь!!! Открывай!!! Уснули, что ли?» С грохотом опрокинулся стул. Потрошитель вдруг резко взмахнул рукой, будто обрывая невидимую нить, протянувшуюся между ним и Сашей. Затем он улыбнулся, заговорил, не обращая ни малейшего внимания на шум в коридоре:
— Томас де Торкемада прибегал к физическому воздействию лишь в случае самой крайней необходимости. Он был очень, очень набожным человеком, благодаря чему даже стал духовником королевы Изабеллы. Однако набожность не помешала ему войти в историю как одному из самых страшных людей своего времени. В Италии имя Торкемады многие годы было синонимом слова «ужас». Впрочем, этот страх имел под собой почву. За пятнадцать лет по признаниям, полученным Великим Инквизитором, было казнено без малого одиннадцать тысяч человек, из которых десять с половиной тысяч не подвергались пыткам вовсе! Тем не менее признания, полученные Торкемадой, не вызывали сомнений и не рассматривались католическим трибуналом. Допрашиваемых сразу отправляли на костер. Торкемада был фанатиком. Вот уж кто Верил! При слове «еретик» Великого Инквизитора начинало трясти… Щелкнул замок. Саша судорожно сглотнул. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. В голове творилось что-то невообразимое. Каша из мыслей и образов. В бокс ворвались охранники и Костя. Саша услышал знакомое: «К стене! Руки на голову!» — и поднял руку.
— Ничего. Со мной все в порядке. Все нормально. «Я повторяюсь, — подумал он. — То же самое говорил вчерашний врач».
— Точно? — Костя схватил его за плечи, встревоженно заглянул в глаза. — Нормально? Выглядишь ты не очень.
— Нормально, нормально, — подтвердил Саша. — Просто голова слегка закружилась.
— Пойдем, — Костя подхватил его за локоть и вывел в коридор. — Ну? Что скажешь?
— Не знаю, — покачал головой Саша.
— Ты просидел с ним целых шесть часов и не понял, сумасшедший он или нет?
— Не «целых», Костя, а «всего» шесть, — не без раздражения парировал Саша. — «Всего», понимаешь? Иногда необходимо полгода напряженнейшей работы только для того, чтобы сказать, болен человек или нет. Здесь же чертовски сложный случай, поверь мне.
— Ладно, чего ты. Не кипятись, — примирительно пробормотал Костя. — Кстати, я позвонил тебе на работу. Сказал, что ты заболел. А хочешь, могу повестку выписать, — предложил Костя. — Официально. Мол, такой-то такой-то привлекается для проведения экспертизы, с числом там, с подписью, с печатью.
— Не надо, — отрубил Саша, застегивая пальто. — Сам разберусь. Ты лучше дай мне почитать материалы на вашего задержанного.
— Легко, — ответил Костя. — Кстати, ты заметил, как он ловко уходил от вопросов, касающихся убийств? — И, когда Саша кивнул утвердительно, добавил: — Завтра с утра заезжай к нам, я тебе пропуск выпишу. Подъедешь?
— Позвоню. — Саша зашагал к лифтовой площадке. На ходу обернулся и сказал громко: — Но рассказывает он интересно. У двери, ведущей на лестницу, Саша вдруг остановился, поманил Костю пальцем. Тот непонимающе мотнул головой:
— Чего?
— Скажи мне, Костя, — спросил Саша. — Нож, которым он убивал женщин… это ведь должен быть очень острый нож?
— Ну да, — кивнул оперативник. — Как бритва. А ты это к чему?..
— Ты вроде говорил, что нож нашли у него в кармане? Или я путаю?
— Нет, не путаешь, — прищурился Костя. — Все правильно. В кармане пальто. Оттуда его и вытащили.
— А что за нож-то?
— Хороший нож. Фирмы «Гербер». Модель «6969». Саша задумался на секунду, затем сказал негромко:
— Информация для сообразительных. У ножа модели «6969» фирмы «Гербер» лезвие не убирается в рукоять. Это охотничий нож. Он продается в комплекте с кожаным чехлом-ножнами для ношения на поясном ремне.
— А ты откуда знаешь? — спросил тихо Костя. Голос его стал плоским и острым, как лист нержавеющей стали. Саша и сам не знал откуда. Читал, наверное, где-то. А может, видел точно такой нож в ларьке или магазине.
— Знаю, Костя. Просто знаю, и все. Арестуй меня за это. — Костя неуверенно усмехнулся. — Так вот. Человек, совершивший эти убийства, не мог носить нож в кармане. При ходьбе лезвие прорезало бы ткань, и нож вывалился бы. Он носил его на поясе, в ножнах. Это тебе для общего сведения. Привет. До завтра. Саша, не дожидаясь ответного «до завтра», толкнул дверь и вышел на лестницу. Получилось очень эффектно.