Страница 50 из 71
Прибыв на место, мы заняли менее удачную позицию, чем у противника. Нам удалось найти возвышенность, чтобы разбить лагерь, но она была незначительной, отсюда плохо было видно окрестности. Разбив лагерь, я сразу отправил несколько отрядов конных лучников, которые должны были выловить вражеских фуражиров в округе и беспокоить врага. Враг тоже высылал отряды на перехват нашим фуражирам. Похоже, кое-чему Гирк всё же научился или взял под крыло опытного военачальника.
Прошло несколько дней. Мы прощупывали оборону врага, он отвечал нам взаимностью. Пару раз случались небольшие стычки. Несколько солдат перешли за это время на мою сторону. Бегства из моего лагеря замечено не было, напротив, мои воины рвались в бой и просили начать атаку. Я же медлил, так как не видел пространства для манёвра, в результате которого можно было с минимальными потерями разгромить войско противника.
Гирк тоже не спешил с атакой, так как знал, что нападёт на наш укреплённый лагерь, то будет разбит и ждал нашей атаки и нашей ошибки. Сниматься с лагеря и уходить на запад он тоже не спешил, так как терял в таком случае хорошую позицию, что была, по сути, единственным его преимуществом.
Наше противостояние зашло в некий тупик, из которого нужно было искать выход. Прокорпев над картой местности и данными разведчиков несколько дней, я сумел составить кое-какой план.
Ночами мы максимально тихо и незаметно выводили из лагеря несколько тысяч солдат и уводили их на юг. Днём эти воины возвращались назад, с шумом, гамом и всеми почестями так, будто это были не те же самые бойцы, а свежее подкрепление. При этом в лагере мы создавали максимально возможный шум и активность, заставляя противника поверить в то, что нас становится всё больше и больше.
Ещё мы заслали к неприятелю шпионов, что посеяли в его стане слух о том, что к нам идёт крупный отряд подкрепления, который мы сняли с Эйлонии и границы с орками специально для подмоги.
Для убедительности мы сильно расширили границу лагеря. То, что противник находился на большей высоте и мог видеть наши позиции, даже играло нам на руку — мы сделали соломенные манекены, нарядили их в одежды и по нескольку раз в день переставляли с места на место. Нас при этом и так было больше, чем противника, и его нервы должны были не выдержать.
И спустя ещё пять дней противник не выдержал, рано утром снялся с лагеря и двинулся на запад, очевидно желая набрать там ещё подкреплений. Этого я и добивался. Мы тут же двинулись в погоню, оттеснив неприятеля от его старой позиции и принялись преследовать его, постоянно отправляя отряды конных лучников для того, чтобы они выматывали противника, не давали ему отдыхать, а заодно немного уменьшили численность.
Преследование длилось три дня. После этого мы загнали неприятеля к достаточно широкой и полноводной реке, не имевшей в округе ни единого брода. Через неё, однако, было перекинуто сразу несколько мостов, однако я заранее позаботился о том, чтобы их сожгли и противнику было некуда деваться.
Гирк с войском оказался зажат между моим войском и рекой в отвратительной для него позиции, при этом его войско было измотано долгим переходом и бессонными ночами и совершенно не готово к сражению.
А ещё Гирк Каррульс был выходцем с юга нашей империи, как и большинство его воинов, оттого они не знали кое-каких особенностей данной местности, а именно того, что из озёр, мимо которых мы позавчера прошли, не в коем случае нельзя пить. Я же, будучи без преувеличения одним из самых образованных катарианцев, об этой особенности знал. Поэтому, пополнив запасы воды в озёрах, сейчас наши противники страдали от жуткого поноса, который уже вывел из строя больше противников, чем наши конные лучники. К тому же с обгаженными штанами, выворачивающимся наизнанку желудком и обезвоживанием не слишком удобно воевать.
Оказавшись зажатыми в угол, враги стали паниковать, многие бросались в воду в надежде переплыть реку, кто-то бросал оружие и молил о пощаде. Во вражеском стане началась неразбериха, которую, впрочем, к подходу нашего строя сопернику удалось устранить и приступить к организованной защите.
Мы действовали решительно и стремительно. Мои воины уже заскучали без сражений и рвались в бой. Конница без труда проломила шаткий вражеский строй, дезориентировав неприятеля и посеяв дополнительную панику. Следом на вражеский строй хлынула лавина пехоты. Сражались мои воины храбро и умело, вознося тем самым своему императора честь.
Бой закончился также стремительно, как и начался. Окружённые катарианцы и тигролюды бросали оружие, падали на колени и молили о пощаде. Сам же Гирк Каррульс в окружении немногочисленной свиты, среди которой были и тигролюды, восседал на эйхо и надменно смотрел в мою сторону, осознавая поражение. При этом он даже не взял в руки оружие. Когда я приблизился, он закричал:
— Глупец! Ты хоть понимаешь, что натворил! Мы многие века жили согласно Кодексу и добились благодаря этому величия! Ты погубишь нас всех, объявив другие народы равными катарианцам! Мы — высшая раса.
— Гирк, мне вот очень интересно, как ты с таким мировоззрением смог убедить кого-то присоединиться к тебе? — Мятежник нахмурился, а тигролюды, что были подле него, насторожились. — Что он вам пообещал?
— Золото и власть. На наших землях очень много разных племён, мы постоянно сражаемся друг с другом. Он обещал мне, моим младшим братьям и нашим воинам помочь взять верх в склоке и поставить нас над другими тигролюдами.
— Хорошо. Что ж, договор в силе, — сказал я, — однако только в том случае, если вы прикончите Гирка и вместе с другими тигролюдами присоединитесь ко мне. Я наблюдал за сражением и мне понравилось, как вы себя проявили, поэтому приглашаю вас вступить ко мне в войско. В отличие от этого недоумка я нормально отношусь к другим расам и не обману вас после того, как вы станете не нужны.
Тигролюд, что был ближе всех к Гирку, с потрясающей скоростью выхватил из ножен махайру и одним ловким взмахом отсёк супостату голову.
— Как твоё имя, воин?
— Лиар, ваше императорское величество. Вождь болотного племени.
— Со мной, Лиар, ты станешь больше чем вождём. Ты будешь править всеми землями тигролюдов, что лежат к северу от моей империи. Но у меня есть одно условие. Ты будешь моим наместником — проводником моей воли и власти. Ты согласен?
— Это большая честь для меня, ваше императорское величество.
Всем выжившим после диареи и боя противникам я предложил присоединиться к моему войску, если они попросят прощения, публично отрекутся от Кодекса и поклянутся в верности мне. К сожалению, согласились не все катарианцы. Примерно четверть из них пришлось казнить за то, что они отказались расстаться с иллюзиями верности Кодекса.
После того, как к нам присоединился Лиар с восемью тысячами других тигролюдов, я решил немного изменить планы и сразу же обезопасить северную границу, чтобы в ближайшие годы сюда не возвращаться. Я решил не идти сразу же в эльфийские земли, хотя они были совсем рядом, а помочь Лиару захватить власть и объединить разрозненные племена. Так я заполучу верного союзника и ликвидирую опасность с севера.
Вскоре я убедился в правильности своего решения. Когда мы встали лагерем, чтобы вылечить раненых и похоронить погибших, к нам прибыла целая делегация от одного из государств длинноухих. Это было достаточно крепкое их государство, что располагалось севернее других. Они привезли с собой многочисленные дары, среди которых было много прекрасного вина, серебра, золота и шёлка. Они знали, что я собираюсь вторгнуться в их земли, и предлагали мне не делать этого, а напасть на их более южных соседей. Таким образом мы всё равно получили бы выход к морю, но в более южных, а соответственно, и тёплых землях, чем планировали.
Я принял дары, поблагодарил послов, согласился с их условиями. Мы подписали договор о ненападении, после чего я велел устроить большой праздник по случаю победы над Гирком и заключения мира с эльфами, после чего велел раздать всё подаренное серебро и золото своим воинам, взамен потребовав выпить всё подаренное вино.