Страница 11 из 59
Я резко замолкаю. Смотрю в упор на бывшую свекровь. Вздернув подбородок, поджимаю губы. Еле сдерживаю эмоции. Еще немного — и я просто не выдержу. Вылью на нее все, что храню в душе.
— Вы в курсе, что после всего того... — В горле пересыхает. Туда будто насыпали песка. Дышать становится нечем. Воздуха катастрофически мало. — После всего, что я пережила полтора года назад... Я могла просто лишиться своего малыша. Вы об этом подумали перед тем, как накинуться на меня с обвинениями? Причем необоснованными! А, Римма Булатовна?
Женщина открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю палец, заставляя ее замолчать. И продолжаю.
— Нет, Римма Булатовна, — говорю резко. — Вы обо мне совсем не думали. И о моем малыше — тоже. Поэтому он не имеет никакого отношения к вашей семье. Это раз. Вы до сих пор защищаете Альпа, несмотря на то, что прекрасно знаете, как он меня унизил. Как растоптал мои чувства. Это два. И сейчас... Сейчас вы так обращаетесь со мной, словно я предательница! Словно это я изменила вашему сыну, а не он мне! Совсем совесть потеряли! Я вам ничего не должна, слышите? Это три. Я. ВАМ. НИЧЕГО. НЕ ДОЛЖНА! Вбейте себе это в голову, и никогда! — никогда больше не появляйтесь на моем пути! Мое терпение лопнуло. Раз ко мне так паскудно относятся, то и я больше не буду сдерживаться.
Эмоции меня подводят. Я на грани истерики. Хочется реветь в голос. Хочется закрыться где-нибудь и никого не видеть. Господи... Ведь прошло полтора года. А все, что было тогда, опять вернулось. Снова я обвиняемая, хотя виноваты все, кроме меня. Я просто жертва. Но... Почему все выставляют меня последней дрянью?
За что, Господи?
Где я совершила ошибку? Что я сделала не так?!
— Прости, — вдруг раздается виноватый голос. За пару шагов бывшая свекровь оказывается рядом и, положив руки мне на плечи, слегка их сжимает. — Прости меня, родная. Я... Я просто не могу поверить, что у меня есть внук, а я столько времени его не видела. Прости меня, Дарина. Я...
— Мой ребенок не имеет к семье Чакырбейли никакого отношения, как и я сама. Вы же понимаете меня? — цежу с яростью. С нажимом. — Хватит повторять одно и то же. Вы давно потеряли нас. Сами оттолкнули. И сейчас… — Горько усмехнувшись, я мотаю головой. Скидываю теплые ладони бывшей свекрови, делаю шажок назад. — Прекратите лезть к нам и ломать то, что я с огромным трудом построила. Я только-только пришла в себя. Я твердо стою на ногах. Работаю, обеспечивая и себя, и сына. Не хочу больше видеть никого из семьи Чакырбейли или Юсуповых. Вы давно для меня умерли. Все! Вы давно потеряли право быть рядом со мной и моим ребенком!
Свекровь цепляется за мой локоть железной хваткой. Не даёт возможности сделать и шагу… Я смотрю на ее руку, потом ей в глаза, и вопросительно выгибаю бровь. Зря я согласилась поехать с Русланом на этот вечер. Нет, вообще... Зря я согласилась вернуться в родной город. Зря... Столько сожалений за последние две недели.
— Давайте без фокусов, Римма Булатовна, — цежу я, желая скорее покинуть это место. — То, что вы делаете, — не самый лучший вариант для выяснения отношений.
Но бывшая свекровь даже не думает ослабить хватку. Судя по отсутствующему взгляду, она прокручивает в голове какие-то мысли.
— Альп не горел желанием сделать все именно так, — наконец говорит она. — И страдал так же, как и ты. Да, изначально я тоже винила во всем его. Говорила, какая он сволочь. И что недостоин такой девушки, как ты. Но потом... В общем, я сама недавно узнала, через что ему пришлось пройти... У меня сердце сжалось от боли! Мой бедный мальчик! Я попросила сына тут же найти тебя. Чтобы привез обратно в город, к нам. Но он сказал, что ещё не время. Я только вчера узнала, что ты вернулась и что у тебя есть сын. Он же наш внук! В его венах течет кровь семьи Чакырбейли, Дарина! Хотя бы мне... Хотя бы мне ты должна была рассказать! Признаться, что ты в положении! Поверь мне, родная, я бы поддержала тебя и никому ничего не сказала. Я бы помогла тебе. Была бы рядом во время родов. Воспитывала бы внука, а ты шла бы на работу, не переживая за своего малыша. Но ты наняла няньку... Боже...
— Я повторюсь, Римма Булатовна: я никому ничего не должна. — Голос срывается. Я перехожу на хриплый шепот. — О каком сострадании идёт речь? Ради бога! — Губы растягиваются в невеселой усмешке. — Альпарслан сам сказал, что хочет развода. Что ему на меня плевать. Что он всю жизнь любил другую. Мало того, ещё и заставил сказать отцу, что развод — это мое решение... Карим Ибрагимович подумал, что я хочу развода из-за того, что у меня не получается забеременеть. Господи... Хотя бы сейчас, надеюсь, он знает правду?
На самом деле мне совершенно плевать на то, что думают другие. Что они знают или чего не знают! И я без понятия, о чем вообще говорит свекровь.
Альп, видите ли, страдал!
Боже, что за чушь? Я в такой бред никогда в жизни не поверю.
Римма Булатовна снова вздыхает. Она продолжает смотреть на меня в упор и, кажется, даже перестает дышать.
В этот момент дверь открывается, в туалет заходят две девушки. Явно заметив, что обстановка напряжённая, замирают, будто спрашивая: «Что происходит?»
Выдавив вымученную улыбку, я сжимаю в ответ запястье бывшей свекрови, чтобы она меня отпустила. Римма Булатова до сих пор держит меня за руку, будто я готова сбежать. Да, я действительно с удовольствием бы ушла, но молчать больше не получается. Потому что достали. Ну просто достали своими обвинениями! Все!
Я прохожу мимо девушек. Римма Булатовна так и стоит на месте. Закрыв за собой дверь, быстро иду по коридору, возвращаюсь к Руслану. Если бывшая свекровь догонит меня, наш разговор затянется надолго . А мои нервы не железные. Я сама на грани. Ещё чуть-чуть — и просто взорвусь.
— Дарина! — слышу я ее голос позади и глубоко вздыхаю. Господи, ну хватит уже… — Я хочу увидеть своего внука! Ты же не запретишь мне?! Не будь такой жестокой!
Я застываю. Оборачиваюсь и сцепляюсь взглядом с бывшей свекровью. Сканирую ее. Она стоит в паре шагов от меня. Смотрит виновато и... умоляюще. Надо же!
— Не смейте приближаться ни ко мне, ни к моему сыну! — произношу твердо. — Иначе пеняйте на себя! Полтора года назад я вычеркнула вас из своей жизни. И вновь вписывать в нее не собираюсь! Надеюсь, теперь я ясно выразилась, и вы все наконец от меня отстанете!
— Что-то не так? — интересуется Руслан, едва я сажусь рядом с ним.
Чувствую на себе взгляд Карима Ибрагимовича, но стараюсь не поднимать голову. Достаю телефон и смотрю на экран. Там один-единственный пропущенный звонок. Альп.
Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, я заглядываю в глаза Абрамова.
— Руслан, скажи… — шепчу ему. — Мое присутствие необходимо? Если нет, я бы хотела поехать домой.
— Ты не в настроении. Явно что-то случилось, — прищурившись, говорит он.
— Я не буду тебя беспокоить. Сама уеду на такси, — спешно выдаю я, игнорируя его слова.
— Ладно, сейчас кое с кем попрощаюсь, и пойдем, — через некоторое время отвечает шеф. — Вместе.
Он уходит, оставляя меня одну. Я же снова смотрю в экран телефона… На тот же номер, который заставляет сердце биться ещё сильнее. Слез нет, они тяжестью оседают в груди. У меня ощущение, что... Скажи ещё хотя бы один человек, что я во всем виновата... и я просто не выдержу. Накинусь с кулаками. Нервы ни к черту. Я на грани потери рассудка.
Руслан возвращается минут через пятнадцать. Благо за это время ко мне никто не подходит. Ни бывшая свекровь, ни ее муж.
Мы выходим из ресторана. Дойдя до автомобиля, я сажусь на пассажирское место. Наблюдаю за тем, как Абрамов обходит свою машину и располагается за рулём.
— Скажешь, что случилось? — нетерпеливо спрашивает он.
— Не думаю, что тебе будет интересно, — ворчу я, отворачиваясь к окну. — Знаешь, у меня стойкое ощущение, что ты прекрасно все знал...
— О чем именно? — Голос Руслана звенит от напряжения. — Ты о чем, Дарина?
Он плавно выруливает на трассу.