Страница 7 из 22
– Мы все же цивилизованное общество! Но одежда такая, чтобы ее можно было снять без помех и кинуться в океан. Представь, сколько времени теряешь, пока снимаешь трусы? А если приказ? И тебе нельзя терять время?
Джек поцокал, качнул головой, облачая Айви в корсет. Она ойкнула, когда он затянул нити, схватила его за руки.
– Мне дышать надо.
– И не выделяться из толпы. Окажемся на корабле – оголяй ноги, сколько хочешь. Сказать честно, я уже привык тебя разглядывать.
– Нахал!
– Сама голая ко мне в кровать залезла.
Джек широко улыбнулся, сверкая глазами, заставляя Айви утихнуть, но все же немного ослабил завязки.
– Могу спросить, м-м… – Джек облизал губы, задумавшись. – Как вы плаваете, когда у вас… ну…
– Кровь вытекает? Это называется менструация.
Айви едва сдержала улыбку, видя, что в этот раз смутила Джека, а не смутилась сама, но он уже взял себя в руки и снова улыбался.
– Именно.
– Никак. Нам нельзя в океан в эти дни.
– Бездна.
Айви поправила корсет, размышляя, как же в этом ходить и дышать, с грустью посмотрела в сторону ботинок, которые уже протягивал Джек.
– Это очень удобно. Ногам не больно, бегать комфортно, ноги дышат. Не думай, что в них жарко.
– Джек? Я хочу тебе кое-что рассказать.
Она села на край кровати, теребя подол длинной юбки. Джек кивнул ей. Настороженно. Словно переживал, что ее слова что-то сломают и испортят. Она и сама боялась, но знала, что не скажет сейчас – сделает еще хуже.
– Я должна была не убить тебя. А доставить в лабораторию, так как ты хранитель разума.
Джек отодвинул край рубашки, показывая метку, которую Айви должна была найти перед тем, как избавляться от тонувшего. Он расслабился, качнул головой и присел перед Айви.
– Что вы там делаете?
– Точно не знаю. Но слышала, что они вытаскивают магию из ваших вен, ставят опыты. Говорят, это необходимо, чтобы найти способ укрепить барьер и не пускать людей в Тенебрис.
– «Они».
Джек поднял ее ногу, нежно провел шершавыми пальцами, надел ботинок.
– Меня не допускали до лабораторий. И никогда не допустили бы – я русалка. И я считаю… это неправильно.
Джек зашнуровал ботинок, затянул. Айви наблюдала, как умело его пальцы завязывали бантик, с грустью осознавая, что ноги теперь в плену. Плевать, что так в стопы ничего не будет вонзаться.
– Я не хочу ничего от тебя скрывать. И не буду.
Джек надел на нее второй ботинок, зашнуровал, и все же поднял голову.
– Айви, – осторожно начал он, но замолчал. Покачал головой, сел рядом, стараясь не смотреть на нее. – Нельзя доверять людям. Вот так все рассказывать. Это могут использовать против тебя.
– Ты – не все, – выдавила она, часто дыша. Обида вновь пыталась задушить, непонимание окатило волной: почему он так относится к ней?
– Согласен. – Джек схватил ее за подбородок и резко повернул к себе. – Я благодарен за твою честность, но ты ведешь себе наивно. Я тебя не обижу, но ты этого знать не можешь. Нельзя так просто верить людям!
– Я умею врать! И показывать зубы! – Айви вырвалась из хватки, зашипела, показывая выросшие острые клыки. Вены почернели, показывая, как меняется магия.
Джек спокойно смотрел в ответ. Не боялся. Не остерегался. Он провел по ее щеке, опустился к шее, следуя за вздувшегося веной, хмыкнул, вмиг остужая Айви.
– Ты не понимаешь. – Она откинула его руку. – Я не хочу врать тебе. Я не могу! Ты – моя пара, моя душа связана теперь с тобой. Честность и открытость – вот главные правила для…
– Но я человек, Айви! Как ты не понимаешь?!
Джек вскочил, а Айви вздрогнула, понимая, что он злился. На нее? На ситуацию?
– Я не связан с тобой! Для меня ты просто молодая девчонка, которую я теперь обязан таскать за собой! Слабая и наивная!
– Обуза, значит?
Айви встала, холодно смотря на Джека. Почему-то перестали пугать его огромные плечи и сильные руки, сжатые в кулаки. Он, услышав ее холодный тон, выругался, но немного остыл.
– Нет, Айви. Не обуза. Но… я не чувствую, что чувствуешь ты. Поняла?
– Вполне.
Айви толкнула Джека в грудь, но он даже не покачнулся. Она била его вновь и вновь, догадываясь, что слишком слаба, чтобы его это потревожило. Нет, она знала, как сделать больно, еще как, но была слаба морально, чтобы и правда вонзить ногти именно в Джека. Он поймал ее руки, сжал запястья, заставляя морщиться.
– Я уйду, если так тебе не нравлюсь. – Айви вновь вырастила клыки, ведь не смогла удержать нарастающую злость. – Но я не позволю так со мной обращаться! Я верю тебе! Тебе! Потому что знаю, что морская богиня не будет так жестока со мной и не соединит мою жизнь с плохим человеком! Но я уйду!
– Ты никуда не пойдешь, – спокойно сказал Джек, выпустил ее и отошел. – Ты не справишься без меня.
– Я могу постоять за себя! Я сильнее, чем ты думаешь!
Айви сделала шаг, забыв о тяжелых ботинках, не удержала равновесие и полетела на пол. Джек едва успел ее схватить, грузно осел, а она упала на его грудь.
– И как ты собралась без меня выживать в мире, о котором ничего не знаешь?
Джек столкнул Айви, поднялся. Она часто дышала, понимая, как он прав, но не желала принимать факт, что не приспособлена к жизни среди людей.
– Твоя община жестокая, но вы живете по своим этим законам, все такие правильные, что аж тошно. Фанатики! Здесь же люди живут свободно. Врут, предают, изменяют и насилуют. Многие плюют на нормы морали. Тобой воспользуются и даже глазом не моргнут.
– Я не хочу жить, постоянно ожидая подвоха.
– А придется. – Джек протянул ей руку, помог встать. Подошел почти вплотную. – Это человеческая натура. И помни: как бы красиво тебе ни заливали в уши, только действия расскажут тебе правду о человеке.
– То есть ты грубый вор?
– Пират.
– Сути не меняет.
Джек улыбнулся, взял ее за подбородок.
– И я умею быть нежным. Если нужно. А ты никуда не уйдешь от меня. Жизнь за жизнь, помнишь? Пока я не буду спокоен за тебя, тебе лучше оставаться со мной.
Айви невольно улыбнулась, краснея еще сильнее. Она хотела ответить, но услышала знакомые голоса, доносящиеся сквозь приоткрытое окно. По спине прошел холод, а сердце нырнуло за душу, пытаясь спрятаться. Джек, заметив ее страх, выгнул брови, но русалка приложила палец к губам и медленно пошла к окну. Ботинки мешали двигаться, тянули к земле, а потому она шла еще медленнее, стараясь не шуметь, но все же добралась до цели.
– Точно тут ее видели? – спросил Давид, парень из стражи.
– Да вся деревня про нее говорит! Полуголая девица, как иначе? – спросил Джереми и загоготал, периодически хрюкая.
Айви сползла на пол, прячась, моля, чтобы они не успели ее увидеть. Еще вчера она думала, что готова к казне. Рвалась домой. Рвется и сейчас, но…
– Это за мной, Джек, – прошептала Айви. – Спаси!
Он помог ей встать, осторожно похлопал по спине, словно так пытался успокоить, но сам оглядывал комнату, напряженно думая.
– Я не могу с ними драться, – заговорила Айви, дрожа. – Физически! Магически! Просто…
– Понял.
Джек схватил ее за локоть и потащил к двери, хватая по дороге сумку с вещами. Она путалась в юбке, едва переставляла ноги, ведь привыкла передвигаться босиком, но старалась изо всех сил, ощущая себя вдруг такой беспомощной, немощной, что хотелось выть.
По лестнице кто-то поднимался. Джек приложил палец к губам, выглядывая в коридор, и поманил Айви за собой, недовольно кривя лицо. И она поняла почему, ведь тоже узнала голос: знакомый, который поселил их в номере, уже вовсю расспрашивал, сколько денег получит, когда сдаст «белесую девку».
Шаги становились ближе, страх все сильнее сжимал горло, но Джек толкнул Айви к открытому окну в конце коридора.
– Придется лезть.
– Я не смогу!..
– Сможешь.
Джек задрал юбку ее платья, поднял Айви и выпихнул за раму. Она едва не кричала, стараясь не смотреть вниз, зажмурив глаза, но Джек уже шипел и велел ей хвататься за перекладины, обвитые плющом, в честь которого Айви и получила свое имя. Мама бы хотела, чтобы она не сдавалась… и пусть, что она не помнит ту, что подарила жизнь, но иногда ощущает тепло, которое успела ей подарить мать.