Страница 21 из 22
– Твой друг заплатил год назад за помощь. Я заплатил Дженни за новую одежду и помощь в одном деле. А сегодня попросил вернуть, ведь догадался, что он может… быть знаком тебе.
Айви смахнула слезы, отвернулась, не желая показывать очередную слабость. Чувства сбивали, как волны, ведь она верила, что потеряла единственное, что осталось от матери, навсегда. Она помнила, как перерыла всю комнату, ища кулон, сразу как исчез Стив. Она-то думала, это совпадение! Разве же могла представить, что друг не просто сбежал без нее, так еще и украл вещь, которая столько значила для нее.
Джек осторожно сжал ее руку, подвинулся ближе, словно не понимал, что она и сама уже устала бояться и плакать.
– От мамы остался, – прошептала Айви, сжимая якорь в руке. – Не думала, что Стив посмеет его украсть.
Джек нахмурился, понимая ошибку, раздраженно тряхнул головой.
– Может, забрал на память…
– И поэтому так легко отдал пирату.
– Ему надо было заплатить…
– Не важно. – Айви стерла слезы, повернулась к Джеку. – Спасибо. Мне очень важен этот кулон. Спасибо, что вернул.
Он несмело обнял ее, помог надеть украшение. Она разглядывала якорь, вспоминая Стива и их последнюю встречу перед его пропажей. Он устало бурчал про беременную жену, жаловался, как устал от такой жизни, но Айви наивно верила, что виновен был недосып, ведь Стива стали постоянно ставить на ночные смены.
– Айви… ты уверена, что твоя мама…
– Я искала ее кровным заклинанием. Про это отец не соврал.
– Мне жаль.
– Я не помню ее даже.
На этом разговор себя исчерпал. Айви не хотела рассказывать о несбывшихся мечтах найти маму и жить с ней на поверхности, а Джек тактично не спрашивал.
Когда солнце окончательно скрылось, Джек отвел Айви к Дженни, сказав, что муза не против, если они остановятся у нее на пару дней. Пока именинница разглядывала захламленную кухню, совмещенную с гостиной, и лестницу, ведущую на открытый второй этаж, на котором места хватало лишь для кровати и тумбочки, Джек что-то объяснял Дженни, устало потирая переносицу.
Айви скинула ботинки и прошла по мягкому ковру, вдыхая аромат цветов, которые стояли на каждой свободной от тканей и одежды поверхности и даже на деревянном полу. Зачарованные свечи мягко освещали пространство, которое словно бы напитывалось магией музы и мерцало, даря вдохновение.
– Дженни составит тебе компанию, – сказал Джек, подходя ближе. – А я вернусь до утра.
– Куда ты? Я пойду с тобой…
– У меня заканчиваются монеты, Айви. Я лучше… сам.
Она устало выдохнула, понимая, куда отправляется Джек. Она бы предпочла, чтобы он остался рядом, позволил и эту ночь провести в его объятиях, но смиренно кивнула, зная, что пойди с ним – будет обузой, которая еще и читает нравоучения, что воровство – очень и очень плохо.
Айви с грустью смотрела, как Джек спускается по ступенькам к магазину, чтобы выйти из дома, пытаясь понять, когда успела так к нему привязаться. Она-то думала, что смирилась с одиночеством, и ей нравится проводить вечера и ночи без компании.
Дженни, виляя бедрами, подошла ближе и положила руку на плечо.
– Не смотри ты так ему вслед! Вернется.
– А если что-то случится? – Айви заглянула в лукавые глаза музы. – Если его поймают?
– Хранителя разума? Не бойся, прекрасная моя, вернется твой Джек. Голодная?
Айви помотала головой и вслед за Дженни села на диван. Муза отпила из стакана с чем-то красным – вином, как она пояснила позднее – и подтянула ноги под себя, довольно вздыхая.
– Дженни, а можно спросить?
Она кивнула, предложила напиток, но Айви отказалась, решив, что алкоголь пробовать точно не хочет.
– На кого не действует магия хранителя разума?
Дженни игриво закусила губу, поддалась к Айви.
– Не рассказывал, подлец? – Муза откинулась на спинку, отпила вина. – На тех, кто равен или сильнее его магически. Русалки и русалы. Другие хранители разума. Музы. Нимфы. Тот, кто пьет напиток чистого разума ежедневно. Штука дорогая и труднодоступная, поэтому это королевская семья, королевская стража, королевский флот. Поэтому не бойся, в Марадео стража такой напиток не пьет и отпустит Джека, даже если он на виду у всех подожжет храм морской богини.
– А тут есть?
– У побережья с другой стороны города.
Айви мотнула головой, чувствуя, как теряет веру в морскую богиню и начинает сомневаться в целесообразности ее указов все сильнее. От этого на языке горчила вина, а по венам разливалось что-то гадкое и тягучее.
– Я все думаю… – Айви нервно облизала губы, боясь поднимать эту тему. – У истоков власти были хранители разума, так? Они объединили острова. Власть передавалась от отца к сыну, пока хранителей разума не свергли, отобрав власть. Их истребляли, и поэтому, по слухам, осталась лишь линия, что шла от королевской семьи. И тогда…
– Даже если Джек наследник престола, прошло слишком много тысяч лет. Даже я не жила при правлении хранителей разума. Но могу сказать точно, что последнее, чего хочет Джек, – быть королем. Он любит океан и свободу.
Айви кивнула, задумываясь вдруг о возрасте музы. Дженни выглядела не старше тридцати, но, кажется, ей было куда больше.
– Знаешь ли ты, почему хранителей разума свергли?
– Я слышала, что… – Айви зажмурилась, вспоминая рассказы бабушки, ведь в школе эту страницу истории всегда обходили стороной, – людям не нравились методы их правления. Их боялись.
– Боялись, верно. Потому что именно хранители разума повздорили с Марибертусом, где правили морская богиня и морской дьявол, и создали страшное проклятие, которое унесло город под воду.
Дженни поставила бокал на низкий столик у дивана.
– То есть ты веришь, что Марибербут существует?
– Разумеется. А еще я верю, что морская богиня все еще там.
Айви почесала руку, на которой начали расти чешуйки, повинуясь усталости, переживаниям и вине на саму себя.
– Последний вопрос, – сказала Айви. – Прости, если лезу, куда не надо. Сколько тебе лет?
Дженни широко улыбнулась, коснулась чешуек на руке Айви, и те вдруг засверкали.
– Мне пять тысяч лет, прекрасная. А тебе пора ванну принять, да? Идем.
Айви понеслась за музой, переваривая услышанное: пять тысяч лет! Пять! Тысяч! Это же… Что там жалкие пятьсот лет, которые уготованы русалкам и русалам? Они зашли в темную комнату, куда едва проникал свет из комнаты.
– Я не все это время живу в привычном тебе понимании. Иногда я так устаю, что засыпаю, сливаясь с природой. На неделю, месяц, года…
Дженни зажгла свечу от зажигалки с зачарованным огнем, повернула кран и села на бортик деревянной ванны. Комната так же была заставлена вазонами и горшками с цветами, но в ней не было тканей.
– По правде, с каждым годом я устаю все сильнее. Я списывала это на возраст, но другим музам не легче. Магии становится все меньше.
– Магии?
– А ты не чувствуешь? Говорят, раньше русалки могли жить и тысячу лет. Говорят, раньше любой стихийник мог достичь такой силы, что пробуждал в себе стихийного дракона!
– Это же легенды. Глупые россказни.
Айви облизала губы, вспоминая, как и бабушка когда-то рассказывала ей про стихийных драконов – легенду, покрытую толстым слоем песка.
– Может быть. Может… но правда в том, что уже рождаются дети, которые не владеют стихией. Их так мало, что никто не бьет тревогу… но они есть.
Айви пораженно вскинула брови: дети без стихий? Вот это уже точно россказни и неправда! Во всяком случае, в Тенебрисе все было нормально, и каждый ребенок владел стихией, подходящей его характеру.
Дженни внимательно оглядела Айви, опустила глаза, словно и сама боялась того, что собиралась сказать:
– Музы думают, мы можем быть последними. Мол, не хватит магии, чтобы создать новую взамен нас.
– А ты… умрешь?
– Разумеется, прекрасная! Когда-нибудь я так устану жить, что моя магия иссякнет. Но я не умру, нет, просто… сольюсь со всем прекрасным, что тебя окружает. А мое место должна бы занять новая муза, ведь без вдохновения этот мир не может. Когда-то я заменила свою предшественницу. И надеюсь, что все это глупости, и после меня придет другая.